“Ему осталось совсем недолго”, - прозвучал в ее сознании голос Джастина Локвуда. Это мы посмотрим, сказала себе Ирен. Теперь у нее развязаны руки. Теперь и им всем будет легче: доктору - потому что не нужно будет все время опасаться властей, укрывая неугодного им человека, Джастину - потому что честь его друга не пострадает, а ее мужу - потому что не нужно будет возиться с разводом. Да и вдовец в глазах общества куда более привлекательная фигура, нежели разведенный супруг.
- Этот… иностранный доктор, - прошептал Соджи, - все время высматривал что-то, будто не верил, что ты это ты.
- Он все время искал во мне злобного демона, делавшего несчастье его лучшему другу, - улыбнулась Ирен.
- И злился от того, что не находил, - закончил Соджи.
Комментарий к 19. “За тобой все время горят усадьбы…”
(1) - 1866г
(2) - гортензия
========== 20. …И Небо ничего не может с ним поделать ==========
Япония, неподалеку от Эдо, 1868г.
Окита
Благородный муж покорен даже невзгодам.
Он живет в покое и готов к превратностям судьбы.
И Небо ничего не может с ним поделать.
(Конфуций)
На излете ночи ему приснился тот день, когда они пытались накрыть роялистов и Кацуру Когоро в одном из веселых домов Киото. И ведь едва не накрыли. Был вечер, была осень, холодало, и вода Камогавы, на берег которой выходила гостиница, отливала масляно-черным, будто сырая нефть. Тьма тогда укрыла Кацуру. Тьма - и его женщина, стойко хранившая молчание несмотря на угрозы и занесенный меч.
“Хотелось бы мне, чтобы и со мной была такая женщина”, - сказал тогда Хиджиката. И он, Соджи, страшно удивился - Хи-сану, как правило, стоило пальцем поманить и все женщины Киото были бы у его ног. “Дурак, - фыркнул тогда Хиджиката, - такие на дороге не валяются”.
А о себе Соджи тогда подумал, что уж ему-то такой женщины не видать как своих ушей. И вот теперь женщина, о которой он и мечтать не смел, оставила все ради того, чтобы остаться с ним. И он даже не ощущал груза страшной неоплатной благодарности - она сделала это столько же для себя, сколько и для него.
И сама судьба будто подстилалась им под ноги - доктор Мацумото и доктор Рокувуду засвидетельствовали, что обгоревшие трупы, найденные в сожранном огнем флигельке, принадлежат пациенту лечебницы по имени Фудживара-но Канеёши и супруге французского коммерсанта Перье Ирен. А отвечавший за расследование чиновник, едва прибывший в Эдо вслед за с кангуном(1), уже давно страдал почечными коликами, и оттого его разговоры с обоими докторами были посвящены скорее драгоценному чиновничьему здоровью, нежели расследованию. О-Цую, бывшая служанка в усадьбе Сэги, та, которой Мэри-сан когда-то спасла жизнь во время пожара, помогла им найти неподалеку уединенный домик, в котором можно было жить до конца лета или даже до конца осени. Домик принадлежал кому-то из ее родственников; был он крошечным, но рядом оказался колодец и даже маленький садик, неухоженный и заросший. И плата за этот домик оказалась самой что ни на есть умеренной.
- Потом нужно будет искать другое жилье, да, Ирен? - сказал Соджи. И увидел, как благодарно засветились ее глаза от этого “потом”. Но в ответ она сказала только: - Послушай… Ирен ведь умерла. А меня зовут Изуми.
Они были теперь друг у друга, и у них даже был дом. Соджи подумал, что свой, по-настоящему свой дом у него был чуть ли не впервые в жизни. А еще подумал, что он ничем не заслужил такого счастья. Ведь даже к своим друзьям он был порой возмутительно несправедлив - например, когда рассуждал про себя о том, что ему приходилось выклянчивать любовь. Это Серидзава, демоны бы его побрали, подбросил ему такую удобную мысль. Нельзя сказать, что эта мысль так уж крепко внедрилась в его сознание, но какие-то корешки она пустила.
- Какие же чувства могли заменить ронинам из Ако верность долгу?.. - Любовь, возможно… Настоящая любовь всегда стремится отдавать.
Яманами всегда стремился отдавать. Его дружба была как те самые персики богини Сиванму. И Сайто, молчун Сайто Хаджиме, такой же суровый и прямой как лезвие хорошего меча. Сайто - как тонкий огненный луч, готовый прожечь насквозь, и все же Сайто был самым надежным его другом. А Кондо-сэнсэй… Он был больше чем учителем - он был отцом, наставником, командиром. Всем вместе.
Его удостаивали своей теплой дружбой прекрасные сильные люди, думал Окита. С ним была любимая женщина. И только мысль о том, что Кондо, Сайто, Хиджиката и остальные сражаются без него там, где-то на севере, колола больно, как раскаленная игла.
