О том, что будет в казавшемся таким далеким “потом”, Соджи не думал. Раньше он все время притворялся - ради командира, ради сестры Мицу. Чтобы не огорчать их. Притворялся, что верит в скорое излечение. И порой действительно верил. Все окончилось, когда сестра уехала и он остался один. Вот тогда стало не для кого притворяться и можно было просто жить сегодняшним днем и принимать все таким, каким оно являлось на самом деле. И когда появилась Изуми, это не изменилось. Они вообще не говорили о его болезни - словно болезнь была незначительной деталью повседневной жизни, с которой нужно было как-то управляться, но которая не стоила отдельного разговора. Изуми просто делала то, что нужно - не задумываясь об отдаленных результатах и пользах.
Но иногда он жалел ее и говорил о будущем, как о чем-то достижимом. А она жалела его и делала вид, что верила.
“Настоящая любовь всегда стремится отдавать”.
С Изуми было просто и надежно. С ней было так легко и хорошо, как ему еще никогда не было. Разве что в раннем детстве.
“Ирен ведь умерла. А меня зовут Изуми”.
Порой он думал, что имя “Ирен” все же подходит ей больше - особенно то, какими знаками оно записывалось. “Единственно” и “любовь”.
В такие прозрачные солнечные утра как сегодня Соджи казалось, что болезнь отступила. И даже хватало сил на то, чтобы понемногу упражняться с мечом - хотя меч теперь словно бы сделался раза в два тяжелее. Но все же тело не забывало прочно впечатанных в него умений, и меч в руках летал почти так же быстро и остро, как и когда-то в Киото. Вот только сил хватало ненадолго - после нескольких движений в груди начинало болеть, дыхание сбивалось и темнело в глазах. Приходилось садиться передохнуть.
***
- Я дома, - раздался голос Изуми. Она ходила в деревеньку купить съестного у одного из многочисленных родственников той самой О-Цую. Ходить в город или даже в крупное предместье было опасно, но тут в сельском захолустье почти не приходилось остерегаться патрулей кангуна. Обо всяких иных опасностях, которые могли подстерегать Изуми, Соджи старался не думать.
Изуми казалась чем-то опечаленной, растерянной и почти испуганной, но старалась это скрыть. Была она не одна. Шаги ее спутника Соджи сразу узнал - европейский доктор, Рокувуду-сан. Мысленно порадовался, что слух его не обманул - топот копыт он услышал уже давно.
- Мы столкнулись с Джастином на той тропинке, что идет от ручейка, знаешь? - говорила Изуми, разобрав покупки и возясь с очагом. Значит, иностранец явился не через деревню, и никто из деревенских его с Изуми не видел, подумал Соджи. Впрочем, Изуми была порой даже осторожнее его самого.
- Я позволил себе явиться незваным, - преодолевая неловкость, заговорил англичанин, - прошу прощения.
Он рассказал, что скоро уезжает в Нагасаки, а оттуда через три месяца намеревается отплыть в Европу. Потом рассказал о возвращении господина Перье. Соджи почувствовал, как напряглась Изуми - она хлопотала у очага, но при имени мужа на миг застыла.
- Он скорбел о гибели супруги. Впрочем, его самочувствие не вызывает у меня опасений, - в голосе англичанина послышалось разочарование, видимо, глубина скорби друга не впечатлила его.
- Боюсь, у меня более не будет возможности поговорить с вами откровенно, Фудживара-сан, - смущенно обратился он к Соджи. - Очевидно, в гибели несчастной племянницы доктора Мацумото есть немалая доля моей вины.
В ответ на недоуменный взгляд Соджи и Изуми англичанин рассказал, что и он, и Перье страстно желали заполучить для коллекции лучшие образцы японских мечей, и более всего желали заполучить один из знаменитых Кикуичимонджи, о которых были наслышаны. А недавно в поместье, где жил Джастин, прибыл один из знакомых эдосских купцов и сказал, что ему, к превеликому сожалению, не удалось раздобыть Кикуичимонджи, так как человек, обещавший ему добыть меч, бесследно исчез. И вот тогда доктор вспомнил услышанный обрывок разговора нападавших и догадался, что этим обещавшим был, скорее всего, один из них.
- Они собирались отобрать у вас меч, но сами погибли от него, - заключил англичанин. - Какая злая ирония судьбы!
- Не удивлюсь, если коллекционирование мечей было идеей Лорана, - пробормотала Изуми. Но англичанин сокрушенно покачал головой.
- Это я сбил его разговорами о красоте японских мечей. Ведь они и впрямь способны заворожить - сталь словно живая… Я осмелился бы попросить вас, Фудживара-сан, показать мне ваш знаменитый меч.
- Меч это прежде всего то, чем убивают, - жестко сказал Соджи. - И его красота, сэнсэй, в том, насколько хорошо он режет живую плоть. Мне как-то показывали узорчатую сталь, сделанную в Индии. Она была красива, но убийственная сила ее невелика.
- Это ведь отец показывал тебе узорчатую сталь? - тихо спросила подошедшая Изуми. - Показывал свою дамасскую саблю, да?
