– Прочли? – справился Тимур Бабаджанов.
Она подняла глаза и удивленно спросила:
– Демин в себя стрелял?
– Как говорят, случайно, когда уронил оружие. Но этот факт в открытую не обсуждают, держат в секрете. Теперь понимаете?
– Что именно?
– Ах да! Я же не сказал самого главного! Когда открыл конверт, то прогнал эту пульку по баллистической базе на совпадение.
– Зачем?
– На всякий случай – руки чесались.
– И что же? Есть результат? – Стерхова притихла, ожидая его ответа.
– Сейчас вы упадете, – пообещал криминалист, и Анна на всякий случай села.
– Ну что же вы? Говорите!
– Эта пуля выпущена из пистолета Савельева.
– Двадцать лет спустя?! Да вы шутите! – воскликнула Стерхова.
– Ничуть. Но я не уверен, захотите ли вы дать огласку этому факту. Я бы на вашем месте воздержался, – благоразумно проговорил Бабаджанов.
Она протянула руку:
– Отдайте мне пулю.
– С большой охотой! – Криминалист протянул конверт. – Как профессионал и человек долга я приложил к документам заключение сравнительной экспертизы.
– Благодарю.
– Можете распорядиться им по своему усмотрению. Но предупреждаю – последствия будут тяжелыми.
– Я это знаю.
«Откуда взялась эта пуля спустя двадцать лет? Как всплыл пистолет, из которого последним стрелял Савельев?»
Два вопроса, которые неизбежно привели Стерхову к третьему:
«Кто взял пистолет из коробки с вещественными доказательствами?»
Размышляя, Стерхова шла по улице, глядя на свое отражение в темных витринах. До гостиницы по прямой около трех километров. Для Анны при хорошей погоде такое расстояние было привычным.
Полученная информация требовала детального осмысления. Она крепко застряла в мозгу, как кусок еды в пищеводе – ни проглотить, ни выплюнуть.
Наиболее вероятную версию, которая так и просилась в протокол, Стерхова отринула сразу. Не мог такой опытный военный, как Демин, безалаберно обращаться с оружием.
«Это не самострел. В Демина стрелял кто-то другой. И он же забрал пистолет Савельева из хранилища».
За первыми тремя последовал целый каскад вопросов. Во-первых, из-за чего неизвестный преступник стрелял в Демина? Во-вторых, почему Демин его не выдал?
«Боялся разоблачения», – решила Анна.
Профессиональная интуиция подсказывала, что пуля, выпущенная из пистолета Савельева, – давнишнее эхо, которое аукнулось участнику преступления.
Нельзя не учитывать, что Демин – серьезная фигура, и чтобы предъявить ему обвинение, нужны серьезные доказательства, которых пока не было. Прав Бабаджанов: рано подавать голос, стоит затаиться и подсобрать доказательства.
Стерхова шла и шла, пересекая улицы, переулки, дворы. А когда поднялась в горку, то увидела свинцовые воды Урута, протекавшего вдоль дороги.
Добравшись до гостиницы, она сразу влезла под душ. Обнуляясь под струями воды, вспомнила мать и как неизбежность – Николая. С удивлением для себя отметила, что привыкает жить без него.
После душа Анна с размаху рухнула на кровать. Прошло каких-то несколько минут, как в дверь вежливо постучали, и ей пришлось подняться с постели.
На пороге в промокшем плаще стоял Савелий Павлович Горский.
– Простите… – Он снял с головы шляпу.
– На улице дождь? – удивилась Анна и тут же подумала, что должна удивляться не погоде, а неожиданному визиту профессора.
– Хлынул вдруг, а зонт остался в машине, – пробормотал Горский. – Не возражаете, если войду?
– Проходите. Как вы меня нашли?
– В Урутине всего одна гостиница. Вам ли не знать.
– Что вас привело?
Сняв плащ, Савелий Павлович с чувством продекларировал:
– Вы – моя последняя надежда. Да-да… – Он нервно закивал.
– В чем?
– Кажется, меня подозревают в убийстве Гели.
– Но вы же не убивали?
– Разумеется – нет! – вскрикнул Горский. – Но я знаю, кто убил!
– Неужели? – заинтересовалась Анна.
– Ее любовник Евгений Хаустов.
– Вы знали об их связи?
Едва заметно кивнув, Горский опустил голову.
– Знал и терпел, потому что любил жену.
– Рассказали об этом следователю?
– Рассказал, но по его реакции понял, что старик Хаустов уже занес ему денег.
– Только предположение. Наверняка вы этого знать не можете.
– Ах, бросьте, дорогая! Вы еще молоды, а я достаточно потоптал эту землю.
– От меня чего вы хотите? Ведь я не веду это дело.
– Вас послушают. У Хаустова были основания желать Гелиной смерти. У них случился конфликт из-за денег. Для вас, наверное, не секрет, что они были бизнес-партнерами.
– Не думаю, что это хорошая версия, однако при случае замолвлю за вас словечко.
