На проходной они предъявили документы и проследовали через шлюз из автоматических дверей, которые, отщелкнув замки, сразу же закрывались за их спинами.
Внутри изолятора в комнате для допросов они ожидали недолго. Вскоре конвоиры привели Большакова и усадили его на прикрученный к полу стул.
Стерхова включила диктофон и оглядела Большакова: с их последней встречи он сильно похудел и отрастил бороду. На нем была все та же одежда, но теперь он имел совсем не респектабельный вид.
– Я все расскажу! – заблаговременно предупредил Большаков. – Но только в обмен на защиту. У вас же есть программы защиты свидетелей?
– Ты не свидетель, – тяжело обронил полковник. – Ты – убийца.
– Я никого не убивал! Я – жертва! В меня стреляли!
– Заткнись!
– Спокойно, Юрий Алексеевич. – Стерхова придвинула бланк протокола и приготовилась писать.
Пока она со слов подозреваемого заполняла «шапку» протокола, полковник Савельев не сводил с него свирепого взгляда.
– Послушайте! – взмолился Большаков. – Почему он так на меня смотрит? Я его боюсь! Скажите, чтобы он ушел!
– Обрыбишься, сволочь… – процедил Юрий Алексеевич. – Имей в виду, если не расскажешь всю правду, хоть что-то утаишь, я тебя вот этими руками…
– Спокойно! – сказала Стерхова и задала первый вопрос: – Расскажите, что случилось утром двадцать третьего сентября две тысячи первого года?
– Все началось на день раньше, в субботу, – заговорил Большаков. – У Женьки Хаустова уехали родители, и он собрал нас в загородном доме.
– Где именно, уточните.
– Да вы были у Горской. Дом Хаустовых на этой же улице.
– Назовите поименно всех, кого пригласил Евгений Хаустов.
– Меня, Демина Валерку, Артема Басова, ну и, конечно, Гелю Емец, то есть Ангелину Константиновну Горскую. Она как хвост за Басовым повсюду таскалась.
Стерхова спросила:
– Что было дальше?
– В субботу выпивали, смотрели видео. Потом катались на катере по Уруту. А под утро в воскресенье поехали гоняться на машинах.
– Где гонялись?
– Сначала по поселку. Потом кто-то предложил поехать на трассу, и мы рванули туда.
– На каких автомобилях? Укажите марки транспортных средств и их владельцев.
– Хаустов ехал на отцовском «Гранд Чероки» белого цвета. С ним были Басов и Геля. Демин и я – на «Ниссан Патроле».
– Цвет?
– Переливчатый металлик. Машинка была старая, но смотрелась хорошо. Валерка ею гордился.
– Мы остановились на том, что вы решили погонять по трассе, – напомнила Анна.
– С этого все и началось… – тихо проговорил Большаков.
– Все – это что?! – рявкнул полковник.
– На трассе мы встретили этого «жигуленка».
Стерхова приказала:
– Подробнее.
– Светало. Хаустов, как всегда, выпендривался, ехал по встречке. Скорость – сто сорок или даже больше. Видим, впереди пилит «девятка». И нет чтобы съехать на обочину и уступить нам дорогу, принципиально едет в своем ряду со скоростью семьдесят километров. – Большаков с досады махнул рукой. – Короче, сам, дурак, виноват, если бы уступил дорогу, остался бы жив.
– Юрий Алексеевич! – вскрикнула Стерхова, бросившись на перехват, однако не успела. Савельев врезал Большакову по голове и схватил за горло. – Да что же вы, в самом деле! – Она с трудом оттеснила полковника.
– Он – брат мой! Брат! Понимаешь?! Мой брат!
Сначала возмутившись, Большаков притих и опустил глаза.
Савельев приказал:
– Говори, ублюдок! И не дай тебе бог соврать…
Стерхова уселась за стол и приготовилась писать.
– Водитель «девятки» не уступил вам дорогу. Что было дальше?
– Хаустов позвонил Демину по сотовому и сказал: «Проучим его». – Большаков покосился на полковника и зачастил: – Но я отговаривал! Гляди, говорю, там же баба сидит. Визгу не оберешься.
– И что ответил вам Демин? – спросила Анна.
– Сказал, что Хаутстова не удержать. Да он и сам завелся, когда Женька обогнал «девятку» и стал останавливать. Демин своим «Ниссаном» зажимал ее слева, но водитель прибавил скорости и чудом вывернулся. Что было дальше – почти не помню. Короче, он удирал, мы обгоняли. Он уворачивался, мы – снова за ним. И вот, перед съездом на гравийку, прижали мы его окончательно. Думали – вот он, у нас в руках. Но нет…
– Формулируйте яснее.
– Водитель «девятки» съехал на поле и выехал на гравийку.
– Как поступили Демин и Хаустов? – Стерхова приготовилась писать, но вдруг заметила, что полковник Савельев, стоявший за спиной Большакова, подал ей знак. Она вопросительно подняла брови, и он сказал:
– Выйдем. Надо поговорить.
Стерхова кивнула конвоиру, чтобы присматривал, и вышла вслед за Савельевым в коридор.
– Что такое?
– Ты назвала фамилию Демин. У начальника следственного отдела в Урутине такая же. Они однофамильцы?
– Если бы… – проронила Анна.
– Неужели он самый?
– Скорей всего – да.
– Это все усложняет, – сказал Савельев.
– А я о чем говорю?
– Есть улики?
– Пока только косвенные.
– Стерхова! Найди доказательства!
– А мы с вами чем сейчас занимаемся? – устало поинтересовалась она.
– Понял и осознал, – согласился полковник.
– Драться не будете?
– Больше – нет.
Вернувшись в комнату, Стерхова уселась за стол и продолжила:
– «Девятка» съехала на гравийку. Какими действиями на это отреагировали Демин и Хаустов?
