– Поехали за ней и пару раз обогнали, потом просто ехали сзади и гнали вперед.
– Почему прекратили обгон?
– Хаустов поймал камень, побил лобовое стекло. Позвонил и сказал, что батя его убьет. Валерка тоже берег машину.
– Рассказывайте, что было дальше.
– «Девятка» не вписалась в поворот и врезалась в дерево. Мы тоже остановились, побросали машины и – к ней. Подбегаем и видим такую картину: у бабы, которая сидит на пассажирском сиденье, из горла фонтаном хлещет кровь, мужик бубнит: «Юля, Юля не умирай» и жмет ей на шею. А что там жать? Рана – от уха до уха, и вся она в стеклянных осколках.
– Пытались ему помочь?
– Да где там! Говорю: рана у нее была от уха до уха. Короче, минуты через две она умерла, и этот психованный стал шмалять.
– Фамилия погибшего Савельев, – сказала Анна. – Так его называйте.
– Савельев достал из бардачка пистолет и стал стрелять через открытую дверь.
– Кто ее открыл?
– Он сам.
Стерхова записала в протокол несколько строк и подняла глаза на Большакова:
– Сколько выстрелов сделал Савельев?
– Два. Первым стоял Басов, обе пули угодили ему в живот. Ну мы, значит, врассыпную. Савельев выскочил из машины и произвел еще несколько выстрелов, на этот раз подстрелил меня.
– Брат хорошо стрелял. Стрельбы не пропускал. Как будто знал – пригодится… – с горечью в голосе проговорил полковник.
– Продолжайте, – кивнула Анна.
– Но тут Хаустов подбежал к нему со спины и шарахнул камнем по башке. Савельев сразу отрубился.
– Как все на это отреагировали?
– А кто все? Я – ранен, вою от боли. Басов валяется на земле, рядом с ним голосит Гелька.
– Значит, дальнейшую судьбу Савельева решали Демин и Хаустов?
– Они, – сказал Большаков.
– Слышали их разговор?
– Говорили о том, что у них на руках два трупа и двое раненых. Потом решали, что с нами делать.
– Никто из них не предлагал обратиться в милицию, а раненых увезти в больницу?
– Этого не было.
– Почему?
– Демин сказал, что не хочет сесть за решетку по сто пятой статье. Он же юрист.
– И что в результате решили? – спросила Анна.
– Трупы похоронить, а машину сбросить с моста. Потом разбираться со мной и Басовым.
– Не боялись, что вас прикончат? – жестко спросил полковник.
– Была такая мысль, – нахмурившись, кивнул Большаков, – но тут Савельев замычал и стал приходить в себя. Он оказался жив. Демин принес из машины бутылку водки, и они с Хаустовым залили ему в горло все, что было в бутылке.
– Объяснили зачем?
– Думаю, они тогда уже все и решили.
Стерхова уточнила:
– Что именно?
– Что делать с Савельевым. Его усадили за руль и пристегнули ремнем. Мертвую бабу перетащили в багажник Хаустова. Туда же на заднее сиденье уложили Басова. Геля была с ним. Демин подцепил «девятку» на трос, вытащил на дорогу, и мы поехали к мосту.
– Вы где сидели?
– На пассажирском сиденье рядом с Савельевым. Контролировал, чтобы он не отстегнулся и не выскочил из машины.
– Стекла не помешали?
– Демин их выкинул там же, на месте аварии. Я сам не мог.
– Что было с Савельевым во время пути? – спросил полковник.
– Он то отрубался, то приходил в себя.
– Что-нибудь говорил?
– Звал кого-то по имени: «Таня, Танечка».
– И вы не заметили, что на заднем сиденье был ребенок?
– О ней потом расскажу, – пробормотал Большаков.
– Сейчас говори! – крикнул Юрий Алексеевич и двинулся на него с кулаками.
– Да как ее разглядеть?! – испуганно завопил Большаков. – Она же на заднем сиденье в одеяле тихо лежала! Ну лежит одеяло, и пусть себе лежит! Мне что до этого? У меня в теле дырка!
– Девочка не плакала? Не кричала? – спросила Анна.
– Не было ни звука. Может, спала, а может, ударилась и отключилась. Точно не знаю.
– Доехали вы до моста…
– Доехали мы до моста, – продолжил Большаков. – Хаустов, Геля и Басов поехали дальше, чтобы похоронить эту бабу и отвезти Басова к врачу. – Он сбавил голос и заговорил доверительнее: – Но, если честно, все понимали, что он уже не жилец.
– Что делали вы с Деминым?
– Мы с Деминым… – Большаков опасливо зыркнул на полковника. – Ну и с Савельевым, конечно, остались на мосту. Я перебрался в машину к Демину.
– И больше не выходили?
– Нет.
– Что видели из машины?
– Видел, как Демин рубил перила и стойки, потом сел в свою машину и начал сталкивать машину Савельева в реку.
– Опишите детально, как это происходило, – сказала Анна.
– Он отцепил трал, сел в машину, сдал назад и стал толкать «девятку» к краю моста, в том месте, где подрубил перила и стойки. Часть ограждения отломилась и полетела в воду. Когда задние колеса «девятки» съехали с моста, она сама села на днище и нос с капотом задрался.
– Что сделал Демин?
– Вышел, чтобы посмотреть. Вдруг вижу: кидается к краю моста, рвет на себя дверь и тащит с заднего сиденья одеяло.
– В одеяле была девочка?
– Вначале я не разглядел, знаете, все на нервяке. «Девятка» свесилась с моста – не дай бог, кто-то мимо поедет. Девчонку разглядел, лишь когда Демин положил ее на заднее сиденье и она заплакала.
Стерхова переглянулась с полковником и спросила:
– Что было дальше?
