Я не та Кендалл, которая бы отдала ему всю себя в салоне его Шевроле.
– Прости, я… – сбивчиво дышит Бостон, стоя надо мной на коленях. Он упирается рукой над моей головой и весь дрожит. – Я не должен был так резко… Прости.
Он быстро возвращается на свое водительское сидение и приводит мое кресло в вертикальное положение.
– Пожалуйста, прости, – Бостон сжимает переносицу дрожащими пальцами и упирается локтями в руль.
– И ты прости, – быстро натягиваю обратно свой топ и рыщу рукой в поисках куртки. – Я должна была остановить тебя раньше.
– Ты хотела меня останавливать? – он резко оборачивается, все еще неровно дыша.
– Я должна была, – нащупываю куртку между наших с Бостоном кресел, тянусь за ней, но он перехватывает мою руку за запястье.
– Кому должна? По-моему, среди нас нет третьего, который не хочет продолжения.
– Бостон… – с мольбой смотрю ему в глаза. – Не заставляй меня тебе объяснять.
– Объяснять что? Почему я не должен к тебе прикасаться, когда желаю этого больше всего на свете? Когда меня взрывает изнутри при виде тебя? Когда твой запах одурманивает до безумия? Когда я хочу тебя так сильно, что готов наброситься на тебя даже в гребаной тачке, как какой-то подросток?
– Бостон, я не могу… Ты не можешь… Мы… – не могу сконцентрировать взгляд на его лице, потому что эти карие глаза туманят мой разум.
Я поддамся. Не выдержу. Я сорвусь. Я хочу этого. Мечтаю ощутить его внутри себя, как раньше. Хочу стонать под ним. Хочу чувствовать каждый его толчок. Хочу, чтобы его поцелуи усыпали мое тело. Хочу, чтобы кожа горела. Хочу его руки везде. Я мечтаю о тех ощущениях, которые когда-то дарил мне Бостон. Только он один.
Но есть то, что блокирует мои желания. Оставляет мечты на уровне животных инстинктов. Я боюсь, что испугается сам Бостон, разочаруется, разобьет мне сердце снова, и я уже не излечусь.
– Я буду ждать столько, сколько придется, – он выпускает мою руку и заводит машину.
– Ты не должен меня ждать… – тихо отвечаю я, но Бостон слышит. – Не лишай себя удовольствия, – продолжаю, смотря в запотевшее окно. Осадки наших стонов стекают по стеклу. И мне больно это говорить, но я на самом деле хочу, чтобы он был счастлив. – Есть много других… – но Бостон перебивает меня.
– Кажется, я способен любить только одну девушку.
Он вдавливает педаль газа, и всю дорогу мы едем молча. Я смотрю в окно, боясь взглянуть на Бостона. Бостон сосредоточен на дороге, и я не чувствую его взгляда на себе. Я даже не спрашиваю, куда мы едем. Мне все равно, как когда-то в детстве, когда Бостон возвращался из затяжных командировок и тайно увозил меня кататься на машине по всему городу. Часы тогда летели как секунды. А сейчас минуты превратились в часы.
– Мы выезжаем из города? – решаюсь прервать молчание, когда огни Бостона остаются позади нас.
– Нам нужно поговорить в тихом месте.
– Мы вообще не должны были куда-то ехать. Ривера сейчас наверняка в бешенстве и уже побежала сообщать папе о моем похищении.
– Она никому ничего не скажет. Ты сама это прекрасно знаешь.
Да, знаю. Ривера ни за что не проболтается о моей встрече с Бостоном. Она скорее убедит родителей в том, что ее сестру в инвалидном кресле похитили инопланетяне, чем сдаст меня.
– Так и куда мы едем? – оглядываю окрестности и не узнаю это место. И кажется, мы въезжаем на какую-то частную территорию, оцепленную высоким забором. – Нам сюда можно или это очередное вторжение?
Бостон усмехается.
– Заброшенная часть порта всегда была моей собственностью. Мы ни разу никуда не вторгались незаконно.
– Ах ты! – толкаю Бостона кулаком в плечо. – А я ведь каждый раз боялась быть пойманной!
– Придавало адреналина, согласись? – улыбается он.
– Гадкий и расчетливый лжец! – наиграно хмурюсь и надуваю губы.
– Ни разу тебе не лгал. Изредка недоговаривал – да. Но в остальном я предельно честен.
– Засранец, – фыркаю и наблюдаю, как Бостон прикладывает карточку к электронному замку, и огромные кованые ворота открываются, позволяя машине проехать дальше.
– И это тоже твоя собственность? Похоже на огромный склеп, – складываю руки на груди.
– Только Серене и И́тали об этом не говори. Они обидятся. Ведь им этот особняк оставил в наследство сеньор Пе́рес ди Виэйра.
– О Иисусе… – прикрываю рот ладонями. – Я же не знала… Здесь очень красиво, наверное, когда не темно.
– На самом деле здесь очень красиво, ты права. Территория огромная, как и сам особняк из белого кирпича, выдержанный в стиле романтизма, – бросаю подозрительный взгляд на Бостона.
Обожаю эту улыбку. Простую и легкую, озорную. Запомнила ее еще с детства. Я тогда считала, что так он улыбается только мне.
– А еще это место до сих пор охраняется. Нас никто не побеспокоит, – добавляет Бостон, проезжая вдоль высоких туй.
– Откуда у тебя ключи?
