Бросаю беглый взгляд на свое отражение в зеркале и тяжело вздыхаю. От порочной монахини там ничего не осталось. Только нижнее белье и портупея, черные ремни которой плотно стягивают грудную клетку, талию и шею. Лицо же не отображает ни капли порочности. Слезы смыли весь грим. Вместе с весельем, которым должна была быть охвачена эта ночь. Наша. Моя и Бостона.
В груди снова сжимается израненное сердце. Лицо искажается гримасой боли. Больше не будет ничего
– Малышка, я обязан это увидеть, – слышу, как облизывается Чейз. – Приезжай. Покажи, кто королева этой ночи.
Чейз знает, что ей всегда была я. Именно я сияла ярче остальных. Всегда наряжалась и зажигала до утра. Горела яркой звездой и никому не принадлежала.
Куда же пропала та Кендалл?
Стоило мне вернуться в Бостон, и стало слишком сложно забывать.
– Я буду, – кладу трубку и подтираю растекшийся макияж.
Буду. И забудусь.
Забью.
И на него, и на его беременную невесту.
Хотя бы на одну ночь.
Глава 20. Шоу
Темное пространство рассекают неоновые вспышки. Розовые. Зеленые. Голубые. Яркие настолько, что я щурюсь. В свете вибрирующих огней мелькают фигуры. Все танцуют под безумное техно. Радуются. Ликуют под падающим серебристым конфетти. Пьют. Целуются. Трахаются на мягких кожаных диванах, как звери. Кто-то кому-то отсасывает. Кто-то мастурбирует на девушек и парней, заточенных в подвесных клетках.
Никто не стесняется. Ведь это закрытая вечеринка. Грязная вечеринка, куда не ступит ни одна нога без приглашения в этот ад.
Но я в списке.
Я уже насмотрелась на подобное распутство в Европе. Я даже участвовала. Танцевала. Мне нравилось, когда на меня смотрели, давились слюной, обтекали, но не могли получить. Но сегодня мне настолько противно, что хочется расчесать себе кожу, потому что кажется, что под ней завелись насекомые. Слишком много грязи. И она пропитывает меня.
– Малышка! – визжит Юко и вешается мне на шею, едва не сбивая с ног. – Отпадно выглядишь! Ты… Типа… Монашка? – прощупывает короткий подол моей «рясы». – Очень горячо. Я уже хочу тебя трахнуть, – хихикает подруга и шлепает меня по заднице.
– Не спеши, детка, – рядом возникает Чейз и отводит руки Юко от моей задницы. Заменяет ее ладони своими и притягивает меня к себе. – Чертовски горячо. Тут я согласен.
– Отвали, Чейз, – стряхиваю его руки и отстраняюсь.
– Кендалл не в настроении в любимый праздник года? – Чейз вздергивает бровь. – Что-то случилось?
– Все в порядке, – цокаю языком. – Мне просто надо выпить.
– Идем, – Чейз берет меня за руку и тащит за собой. Рядом скачет веселая и пьяная Юко.
– Бар там, – сопротивляюсь я, указывая на противоположную сторону клуба.
– У нас свой бар, – не останавливается Чейз и волочет меня к лестнице, ведущей вниз.
Я не успеваю реагировать и быстро спускаюсь вслед за Юко и Чейзом, постукивая шпильками по железным ступеням.
– Куда мы? – оглядываюсь по сторонам, рассматривая черные стены длинного коридора в тусклом свете. Здесь почти не слышно музыки из клуба, потому что она будет только мешать.
По правую сторону расположены огромные окна в пол, но в них ничего не видно, потому что по ту сторону не горит свет.
Но я наблюдала. И я возбуждалась. Сводила ноги и ласкала себя пальцами под коротким платьем, представляя на этих черных шелковых простынях себя и Бостона. Представляла, как кто-то будет так же смотреть на нас и заводиться от того, как жестко и страстно он трахает меня. Я доводила себя до оргазма. От моего частого дыхания запотевало стекло. Чейз смотрел на меня, впиваясь зубами в шею Евы или Шоны, и кончал. А я воображала, как будет кончать Бостон. И ни одна моя фантазия не была такой яркой, как реальность. Бостон оказался в миллион раз горячее. Он спалил меня. И теперь остались только угли. А разжигать их я больше не хочу.
– Чейз, стой! – протестую, выдергивая руку из его хватки. – Я хочу просто выпить. И все.
– Ты просто выпьешь, малышка, обещаю, – он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Юко забегает в дверь, которую успел открыть Чейз. Мы остаемся вдвоем.
– Серьезно? – усмехаюсь.
