Тянусь к креслу, медленно беру в руку коробочку с кольцом для Скайлар, накрываю ее пальцами и кое-как поднимаюсь на слабые ноги. На автопилоте подхожу к Бостону. Его руки повисли по бокам. Он тоже растратил все силы. Он молчит, будто немой. Он тоже потерял все слова. Накрываю тыльную сторону его ладони свободной рукой и вкладываю внутрь вещь, которая никогда не принадлежала мне. Я не имела права ее красть.
Бостон встречается со мной взглядом полным горечи и му́ки. Там столько всего болезненного, для чего никогда не найдутся правильные слова.
– Я сама желала вам нарожать детей, – устало улыбаюсь, а из глаз продолжают сочиться слезы. Мне настолько тяжело это говорить, что вместо рыданий, рвущихся из глубины души, я почти смеюсь. Кажется, я схожу с ума. Или типа того.
– Я люблю тебя, Кендалл, – его пальцы нащупывают мои и сжимают их где-то на уровне наших бедер, вместе с бархатной коробочкой в наших руках.
Мои дрожащие веки на мгновение закрываются. Хочется поддаться соблазну, сказать, что мы со всем справимся, но это неправда. Я не смогу увести его от беременной невесты. А он не сможет уйти. У Бостона слишком высокие моральные ценности, и только я всегда провоцировала его на грехи, подбивала переступить грань. Кажется, в этот раз мы достигли предела, нашли грань, которую не переступить.
Бостон склоняет голову. Его нос касается моей скулы. Пальцы крепче впиваются в мою кисть.
– Пожалуйста, уйди, – зажмуриваюсь и мысленно умоляю сердце успокоиться, иначе меня схватит инфаркт.
Он дышит слишком часто. Его грудь вплотную прижата к моей. Там тоже рикошетит неугомонное, простреленное сердце.
– Пожалуйста… – повторяю, когда кончик его носа растирает слезу по моей щеке. – Ты делаешь мне больно.
Бостон делает глубокий вдох. Сжимает кулаки, держа одну мою ладонь в своей руке, и резко отстраняется. Не смотрит на меня и покидает мою спальню, а я снова падаю на колени и теперь не сдерживаю слез.
***
Не знаю, сколько времени проходит, когда в моей спальне появляется мама. Она застает меня лежащей на полу, скрутившуюся в позе зародыша.
– Кендалл… – не вижу, но слышу, как она нерешительно подступает ближе.
– Со мной все в порядке, мам. Мне нужно еще пять минут.
Она ничего не отвечает, но я улавливаю шорох за своей спиной. Мама опускается на пол, ложится рядом со мной и обнимает меня со спины.
– Я люблю его, мам… – непрошенные слезы снова застилают глаза.
– Знаю, – целует меня в макушку.
– Он тоже меня любит, – шмыгаю носом. – Я чувствую.
– Знаю.
– Но все слишком сложно.
– Иди сюда, – мама тянет меня за руку и заставляет сесть. Сама садится напротив и нежно подтирает слезы под моими глазами. – Бостон всегда был необыкновенным и сложным. С самого детства. И есть в кого, черт побери. Но, такое чувство, что он сложнее всех вместе взятых. Бостон подчерпнул лучшее от обоих своих отцов, но унаследовал и их двойную закрытость. Эзра был невыносимым в его годы. Шейна я тогда не знала, но его до конца никто не знает до сих пор. Понимаешь, о чем я?
– Намекаешь на то, что я выбрала не того мужчину?
– Нет, – мама тепло улыбается. – Говорю, что сердце Бостона – та еще неизведанная глубина. Если он впустит, тебя затянет. Но смотри только не утони, – мама касается моего лица, призывая посмотреть ей в глаза. – Подумай дважды, нужно ли тебе это, Кендалл, – она тепло улыбается, но в этой улыбке чувствуется толика тревоги. – А теперь надевай свой костюм и иди развейся, поняла? В твоем возрасте я зависала где угодно, но только не дома, – усмехается она и заключает меня в крепкие объятия. – Помочь тебе нанести новый грим? Боюсь, этот безвозвратно испорчен.
– Не нужно, – обнимаю маму в ответ. – Я справлюсь.
– Не сомневаюсь.
Мама улыбается, и когда за ее спиной хлопает дверь, позволяю себе снова упасть на пол на гребаных пять минут. Они все еще нужны. Как и Бостон. Мама не знает, но уже поздно – меня уже затянуло. Я уже пошла ко дну.
Телефон вибрирует в двадцатый раз. Теперь уже Юко настойчиво добивается моего внимания. Устала всех игнорировать, поэтому отвечаю на вызов.
– Чего тебе, красотка? – пытаюсь звучать бодро, а сама с трудом вскарабкиваюсь с пола на кровать.
– Ты. Целиком и полностью.
В динамике раздается хриплый, низкий голос. Прокуренный. Пьяный.
– В одном из твоих ярких и незабываемых снов, – цокаю языком и закатываю глаза, а Чейз усмехается.
– Я не обиделся на тебя, малышка, хоть ты и опрокинула меня в Милане.
– Я заранее отказалась, Чейз. Пожалуйста, оставь меня в покое, – я вымотана, поэтому даже нет сил, чтобы просто послать его на хрен.
– Ты какая-то расстроенная, Кендалл. Приезжай на вечеринку. Развеемся.
– Приезжай, малышка! – на фоне слышны крики Юко. – Я внесла твое имя в список!
– Какой ты выбрала костюм? – не унимается Чейз.
– Монахини.
