– Сегодня набью твое имя, – Кендалл демонстрирует мне свое изящное левое запястье. – Вторая точка, – я беру ее за руку и снова целую в то место, где совсем скоро будет красоваться каллиграфическим тонким шрифтом «Бостон». Она улыбается. – А потом, после нашей свадьбы, нарисую линию поверх «вены любви», соединим все
– Будет бесподобно, – целую ее в лоб и открываю дверцу машины. – Я тоже кое-что придумал.
– Правда? – она выскакивает из салона и манит меня за собой. – И что же?
– Узнаешь в первую брачную ночь, – играю бровями.
– Ну не-е-ет… – Кендалл надувает губы. – Я же сгорю от любопытства, Бостон!
– Даже не проси.
– Ну хотя бы намекни.
– Нет.
– Хотя бы место! – топает ногой она и дергает меня за руку. Ну совсем как ребенок. Я усмехаюсь.
– Неа.
– Это как-то связано с областью паха?
– Кендалл!
– Ну а что? – смеется моя ненормальная. – Я была бы не против, если бы ты разрисовал для меня член. Это было бы та-а-ак самоотверженно.
– Лучше я пожертвую чем-нибудь другим для тебя. Член нам еще пригодится, – шлепаю ее по заднице и подталкиваю ко входу.
Кендалл хихикает и уволакивает меня за дверь тату-салона, где мы застреваем на целый час.
Потом я везу ее в порт, где, укутавшись в пледы, мы встречаем рассвет напротив залива Массачусетс.
Ветер ерошит кудрявые волосы Кендалл, и я целую ее вместе с первыми лучами солнца, застревающими в серых облаках. Целую ее лицо, губы, шею и свежую татуировку на запястье, покрытую тонкой пленкой.
«Бостон» загнан чернилами ей под кожу и останется там навсегда. А я останусь в сердце, как и она в моем. Навечно.
Я целую ее миллион раз. И еще миллион повторяю, как сильно ее люблю. И повторю еще миллион через десять дней, когда Аластор даст заключение, что со здоровьем Кендалл все в порядке. Когда я встану на колено и надену на ее палец самое красивое и необыкновенное в мире кольцо. Когда назову ее своей женой. Когда «вена любви» на ее левой руке соединит все наши три точки.
***
Через два дня Кендалл «улетает на съемки в Нью-Йорк» – официальная версия для ее семьи. Она предупредила, что звонить будет редко, – Аластор настоял воздержаться от любых коммуникаций на период обследования. Поэтому публикации в социальных сетях Кендалл распланировала на десять дней вперед и поставила таймер для каждого поста. Так никто не заметит ее отсутствия. Никто кроме меня.
Ее нет рядом уже двадцать четыре часа, а меня ломает, будто лишился дозы. Я чувствую ее нехватку каждой клеточкой кожи. Чувствую зависимость от ее прикосновений, поцелуев, улыбок, ее красивых глаз, пышных кудрей, ее рук, застрявших в моих волосах.
Десять дней.
Всего десять.
Это не три года, которые когда-то разделяли нас.
Мы же справились. Дождались. Совершили уйму ошибок, но нашли способ быть вместе.
Еще десять дней я переживу.
***
На пятый день отсутствия Кендалл моя прибыль по результатам биржевых торгов возросла вдвое. «Нотис.коин» укрепилась. Капитализация моей монеты существенно повысилась. И все потому, что эти пять дней я даже не спал. Ни я, ни Джейсон, ни вся оставшаяся команда трейдеров и аналитиков, которых я заставил работать, не смыкая глаз.
Мне нужно было себя занять. Максимально. Как делал это и раньше, когда Кендалл только улетела в Европу.
«Если ты зол, раздражен и расстроен – тащи свою задницу за стол и работай», – так всегда говорил Эзра. – «Отключайся от реальности и работай. Блокируй эмоции, вытряхивай воспоминания, направляй энергию в нужное русло и, мать твою, делай то, что в будущем принесет тебе кучу бабок», – твердил он.
Так же и с тоской. Так же и с зависимостью. Так же и с той, к которой дико тянет каждый раз, как только я отвлекаюсь от дел, и тогда звоню Аластору, чтобы узнать, как там Кендалл. Я уже достал его. Знаю. Потому что в последнее время он постоянно сбрасывает.
На седьмой день я был готов сорваться к нему и нарушить все условия договора по прибыванию Кендалл в частной клинике. Видимо, лечить нужно было не ее одну. Как оказалось – я тот еще наркоман. И я бы сорвался, если бы не звонок Эзры на восьмой день.
***
– Ты уверен, что Кендалл не пострадала? – жесткий тон Эзры и его серьезное выражение лица по видеосвязи заставляют меня насторожиться.
– О чем ты?
– Не имею права разглашать всю информацию. Это дело засекречено…
– Какое отношение имеет Кендалл к засекреченным делам ФБР?! – вспыхиваю я.
– Дослушай, – отрезает Эзра. – Мы уже давно копаем под одну группировку. Основная их деятельность – наркоторговля. Они производят и распространяют новый вид наркотика. Но это не все. Вещество, которое они производят, напрочь срывает крышу. Буквально превращает людей в диких животных. Этой херней пичкают девушек, снимают с ними извращенное порно, сливают в сеть и продают особенно откровенные моменты за бешеные бабки. И принимают заявки на следующие эпизоды. За отдельную плату, разумеется.
– Вот же черт!
