Говорю, а горло дерет горечь. Он пришел порвать со мной. Навсегда. Ведь Скайлар – порядочная, красивая, непорочная невеста, которая ждет от него ребенка, а я та, которая под действием веществ готова забраться на колени любого. Скай никогда бы не оказалась в подобной ситуации. А я оказалась. Меня сняли на видео. Меня. Возбужденную, развязную, на коленях другого мужчины, полуголую, стонущую от чужих ласк. Зачем такая Бостону? Он не сможет это забыть.
Я сама посмотрела ту запись и ужаснулась. Проблевалась дважды. Ощутила себя облитой грязью. Почувствовала себя шлюхой. Такой я и была в тот момент.
Поэтому Бостон никогда не примет меня такой. Я никогда не стану ему равной.
– Кендалл, – Бостон перехватывает мою руку. – Послушай, – он обрамляет мое лицо свободной ладонью и притягивает вплотную к своему лицу. – Я не женюсь на Скай, – бах! – Конечно же, я буду поддерживать и содержать ее и ребенка, но между нами все кончено, – бах-бах! Сердце взрывается, а я не могу говорить, потому что не верю. – Я сказал ей, что люблю тебя, – бах-бах-бах! Петарды. Фейерверки. Салюты. Атомные бомбы громят мое сердце. – Я люблю только тебя, Кендалл, – он так близко, держит меня за плечи, а если бы не держал, я бы упала замертво. – Эй, Конфетка, не плачь.
Я не заметила.
Мои руки трясутся, но я тяну их к его лицу.
– Я люблю тебя, – повторяет Бостон, притягивая меня к своей груди. – Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты поверила?
– Миллион, – всхлипываю я и улыбаюсь сквозь слезы.
– Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю. Люблю…
– Не останавливайся.
***
Миллион закончился, а его шепот – нет.
Он повторял, когда мы упали на подушки. Он повторял, когда раздевал меня. Повторял, когда снимал с себя рубашку. Когда входил в меня. Когда ласкал мое тело. Когда целовал и стонал в унисон со мной. Когда мы оба кончили, он снова прошептал, что любит. И сейчас, когда мы лежим под покрывалом, абсолютно обнаженные, переплетаясь ногами и руками друг с другом, он повторяет:
– Я люблю тебя, Конфетка.
Все-таки это место лечит. Мое сердце тут же и пострадало, тут и исцелилось. И тут нам обоим хорошо.
– Кендалл, – Бостон целует меня в макушку и поглаживает волосы.
– М-м? – мурчу ему в грудь. Мне так хорошо, что ленюсь даже поднять голову.
– У меня есть знакомый врач. Он уже обследовал тебя после того случая в клубе…
– К чему ты клонишь? – взбираюсь выше и упираюсь подбородком в грудь Бостона.
– Тебе нужно пройти обследование. Лечь в клинику на несколько дней.
– Я не наркоманка! – порываюсь вскочить, но Бостон ловит меня за локоть и возвращает обратно.
– Я не говорил, что ты… Такая. Просто Чейз вкачал в тебя какой-то новый препарат. Да, Аластор сделал анализ крови. Но этого недостаточно. Нужно проверить тебя полностью. Я беспокоюсь. Пойми. Ты ничего не помнила. Какую только дрянь этот ублюдок ни впустил в твой организм? Кендалл, я волнуюсь.
Бостон прав.
Я совершенно ничего не помню о той ночи. И я уверена, что Чейз мне что-то подмешал. Я вытворяла ужасные вещи, а потом вообще отключилась, и если бы не Бостон…
– Да, хорошо, – соглашаюсь я и прикладываю щеку обратно к его груди. Там так быстро бьется горячее сердце. Мое сердце. Которое любит меня. Которое переживает за меня.
– Я договорюсь с Аластором. У него частная клиника. Очень хорошая. Ляжешь на неделю. Все будет конфиденциально, не переживай.
– А мои родители? Я не хочу, чтобы они знали подробности… Ну ты понимаешь… – отвожу взгляд.
– Скажем, что ты уехала. На съемки в Нью-Йорк, – Бостон обнимает меня за плечи и тянет ближе к своему лицу. – Всего на неделю, Кендалл.
– Хорошо, – касаюсь его губ своими губами. – Неделя в реабилитационном центре для наркоманов.
– Не утрируй, – цокает Бостон, и я, смеясь, запускаю руку ему в волосы.
– Ради тебя я готова на все.
– Не говори так, – он хватает меня за плечи и резко переворачивает на спину, накрывая сверху своим телом. –
– Услышу, когда повторишь в миллионный раз, – целую его в нос. – Кажется, ты повторил всего девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять раз.
– Люблю тебя больше всех этих гребаных миллионов, – хватает меня за бедра и толкается между ног. – А теперь простони мне столько же.
***
Я лежу справа, под мышкой Бостона, а он не успокаивается даже после моего миллионного стона. Он покрывает горячими поцелуями мою руку от запястья до плеча и трется носом о мою кожу.
– Это лучшая ночь, – улыбаюсь я. – Хочу продолжить.
– О, детка, даже не проси. Я и так готов продолжать до утра.
– Нет, ты не понял, – уклоняюсь от очередного поцелуя в шею. – Хочу двух Бостонов. Тебя и ночной. Хочу кататься до утра и заезжать в дешевые закусочные. Хочу бургер с двойным сыром и кетчуп на твоих губах.
– Легко, – усмехается Бостон. – Что еще?
