Я ворочаю головой, но очень больно. Руки не слушаются. Тело ноет. И кажется, я могу только мычать.
Я порываюсь вперед, но нет сил встать, сесть. Я вообще не понимаю, где я.
– Бостон! – крепкая рука ложится на мое плечо и аккуратно придавливает меня обратно.
Мои глаза видят свет. Постепенно различают тень. Силуэт. Лицо…
– Папа? – едва шепчу я.
– Я знал, что ты самый сильный боец, – Эзра бережно сдавливает мое плечо, и я даже вижу слабую улыбку на его лице.
– Где Кендалл?
– Бостон… – вздыхает он и на мгновение отводит взгляд.
Я приподнимаюсь на локтях и ощущаю адскую боль в ребрах. Морщусь. И руки Эзры придерживают меня.
– Спокойно. Не суетись.
– Сколько времени прошло? – пытаюсь сесть, но понимаю, что мой торс перебинтован.
– Двое суток, Бостон. Мы прилетели еще вчера. Я почувствовал что-то неладное. Ты мне так и не перезвонил.
– Где Кендалл? Она жива? – я устраиваюсь выше при помощи отца.
– Кендалл жива, – Эзра сглатывает и сильнее сжимает мою руку татуированными пальцами.
– Она… В порядке?
– Еще рано об этом говорить…
– Где она?! – я скатываюсь с больничной кушетки и вскакиваю на ноги, превозмогая боль. – Где она?!
– Успокойся!
Эзра пытается меня задержать, усадить обратно, но он не может. Кендалл зовет к себе. И я буду рядом. Зов сердца четкий и решительный. А тело… Пусть сдохнет у ее ног.
– Скайлар погибла, – тихо произносит Эзра, и мои слабые ноги прирастают к полу.
Вот я бежал. Болел и бежал.
Вот я стою и не чувствую.
Окаменелый и белый, как стены этой больницы.
Сердце не качает кровь.
Нет и моего
Мои руки дрожат. Сердце трясется под сломанными ребрами и бинтами.
– Скайлар была за рулем… – сообщает Эзра. – Это не случайность. Скай направила машину в залив… Я видел дело.
Меня трясет. Я едва успеваю ухватиться за стену, чтобы не упасть. Эзра бросается ко мне мгновенно и подхватывает под руки.
– Ляг обратно, – требует он, и я чувствую, как начинает ныть под ребрами, а потом замечаю, как сквозь бинты просачивается кровь.
– Где Кендалл? – я не чувствую ног.
– Бостон.
– Скайлар подняли со дна? – я уже не различаю его лица, но кричу из последних сил.
– Сын, пожалуйста.
Эзра никогда так меня не называл. Почти никогда.
Хочу ему об этом сказать. Кажется, сейчас это важно. Кажется, мои мысли переплетаются, и я теряю сознание.
Скай.
Мой ребенок.
Кендалл.
Я хочу скорее проснуться. Хочу открыть глаза. Моргнуть. Смыть с лица весь этот кошмар, вымыть его из головы и улыбнуться в зеркало.
Хочу. Но уже никогда не получится.
***
Утро приходит ко мне через два дня, потому что меня внутривенно напичкали транквилизаторами или седативами, чтобы я не натворил глупостей. Я и сейчас под чем-то, но не выдергиваю из себя иглу капельницы. Уже не дергаюсь. Нет сил. Но Эзра все равно рядом.
– Дай мне телефон, – командую ему.
– Зачем? – Эзра потирает глаза. Видимо, проснулся не раньше меня.
– Скайлар должны поднять со дна и похоронить.
– Я уже распорядился. Ее тело в морге.
Я отворачиваюсь к окну. В глаза сквозь жалюзи бьют лучи солнца. Странно для начала декабря и для Бостона. И для меня – ведь в моих глазах стоят слезы. Они не катятся и не собираются в уголках. Мне просто ничего не видно. Я сильнее сжимаю челюсть. Втягиваю воздух через зубы.
– Она умерла не одна, – шепчу я, по-прежнему смотря в окно. – Я хочу, чтобы это обозначили на могильной плите.
– Хорошо. Я все сделаю.
– Где сейчас Кендалл? – поворачиваюсь к Эзре и смотрю ему прямо в глаза.
– Сын, тебя не пустят.
– Если это шутка, то мне не до смеха.
– Кендалл в реанимации, – тяжело вздыхает Эзра. – Туда пускают только членов семьи.
– Она моя невеста! – вскрикиваю я. – Моя гребаная невеста! Которая едва не погибла из-за матери моего ребенка! Моего мертвого ребенка, черт побери!!! – срываю катетер. Реву от боли. Не знаю, физической или сердечной. Все смешалось, и я горю изнутри.
– Бостон! – Эзра хватает меня за плечи и сжимает в объятиях. – Держись, сын. Держись. Ты боец.
– Это я во всем виноват, папа. Я во всем виноват! – впиваюсь пальцами ему в плечи.
Меня трясет. Мне больно. Я изувечен. Ранен. Убит.
Боль сжирает меня. Выжигает изнутри мое тело. Я не могу больше терпеть эту пытку. Не могу.
– Кричи. Кричи громче, Бостон. Не сдерживай себя. Кричи.
И я зарычал. Как животное, которому прострелили грудную клетку и оставили умирать. Закричал. Как отец, ребенок которого уже никогда не родится. Завыл. Как мужчина, который плачет.
Эзра держал меня очень крепко. Делил на двоих мои страдания. Его пальцы впивались мне в тело мощной хваткой. Я держался за него так же. Мы вцепились друг в друга и не отпускали, пока мой голос не стих.
– Мне нужно к ней, – слабо шепчу я. – Мне нужно знать, что с ней все в порядке. Я должен увидеть своими глазами.
– Хорошо, я попробую…
– Нет, – перебиваю. – Ты сделаешь. И прямо сейчас. Если я не увижу Кендалл живой, я потеряю всякий смысл.
***
