Так, несмотря на то что прав у индейской женщины неумного, она все же имеет власть над мужчиной в силу своих личных качеств. Некоторых очень известных старух боятся все индейцы Шингу; жены иногда полностью подчиняют себе мужей; и как девушки, так и замужние женщины постоянно причиняют мужчинам беспокойство игрой своих страстей. Для них измена — дело обычное и простое, так как лес всегда обеспечивает им место для полового общения и с мужьями, и с другими мужчинами. Хотя мужья могут публично побить и выбранить их, особенно далеко они зайти не могут, так как жена имеет право вернуться в хижину своего отца. Здесь, в этом своем последнем прибежище, она в безопасности. Женщины знают, что воин должен завоевать сердце девушки, чтобы жениться на ней, и уметь поддерживать в ней чувство, чтобы жена не ушла от него, поэтому фактически женщины представляют в Шингу немалую силу. В отличие от женщин хибаро, они не просто готовят пищу и рожают детей; в бесконечной игре полов они — равноправные партнерши, и роль женщин в Шингу в этой игре так же сложна и значительна, как роль женщин в цивилизованных странах.
Пока мы жили на реке Электрического Угря, Рауни много рассказывал мне об отношениях полов в их племени; это было связано с индейской проблемой вообще и с нашими поисками тхукахаме в частности. Но все, что он мог сказать по этому поводу, до него очень ясно изложил индеец журуна по имени Сирири. Однажды я спросил Сирири, сколько детей он хотел бы иметь.
— Двух мальчиков и двух девочек, — ответил он.
— Почему? — спросил я.
— Потому что это красиво.
— А вдруг будет больше?
— Нет, — твердо сказал он. — Журуна знают лекарство. Глупо иметь много детей. Все время много работать. Когда женщина не хочет иметь ребенка, она идет в лес. Ты знаешь сипо? Это такое растение. Она пьет настой — и все кончено. У нее нет больше ребенка. Ты знаешь жену Бимбины? Сейчас она пьет лекарство, потому что больше не хочет детей.
Я уже слышал от Клаудио, что этот противозачаточный напиток приготовляется из растения, по виду напоминающего черные бобы. Пьют его пятнадцать дней с перерывами на каждом четвертом дне. В качестве примера он привел женщину племени камайюра, у которой было пятеро сыновей. Она приняла лекарство и в течение десяти лет не рожала детей. А затем приняла противоядие и снова забеременела.
Я спросил Сирири, что случится, если женщина потом опять захочет ребенка.
— Тогда женщина идет в лес и ищет другое лекарство. Лист дерева. Их много на Манисауа-Миссу. Затем она водит им по животу (он имел в виду втирание).
— Сколько раз?
— Целый день. Если лист длинный, это мужской лист, если круглый — женский. Если она хочет сына, она проводит по животу мужским листом, если дочь, то женским.
Я знал, что стоматические противозачаточные средства индейцев изучались в английских и американских лабораториях и были признаны эффективными, но недостаточно надежными и к тому же, возможно, вредными.
— А если у женщины нет мужа, — допытывался я, — а она все же пользуется этим листом, у нее может быть ребенок?
— Нет. Не бывает ребенка. Если нет мужа и родится ребенок, — лицо Сирири приняло серьезное выражение, — отец становится злой. Отец бьет. А в вашей Куябе отцы караиба тогда тоже бьют? — вежливо осведомился он.
— Да.
— Я полагал, что отец караиба за это тоже побьет. Ты знаешь жену сына Бимбины? — продолжал Сирири. — Задолго до того, как она вышла замуж, у нее в животе был сын. Но мать очень любила ее и не сказала отцу.
Потом мать побила сына, и после этого сын умер. Дочь много дней болела, и отец говорил: «Дочь больна». Но мать говорила, что ее только лихорадит, и еще через несколько дней она поправилась. Но через две луны у девушки опять появился ребенок.
— Послушай, Сирири, как же мать убила ребенка? Лекарством из леса?
— Не знаю. Никто не знает. Только матери. Они кладут руку сюда, — он показал на живот, — и все. Ребенок умирает и выходит.
— И девушка сделала так во второй раз?
— Нет. На этот раз отец увидел. Теперь, — закончил Сирири, — она жена сына Бимбины.
Хотя в Шингу нечасто встретишь индейца более сорока лет, среди жителей большинства деревень детей до пятнадцати лет, как мне показалось, меньше, чем людей старше сорокалетнего возраста. Это, вероятно, указывает на низкую рождаемость. На этом факте видно, какую роль в вымирании индейской расы могут играть противозачаточные средства. Правда ли, что родители индейцы умышленно стараются не рождать детей на этот несчастный свет? В Шингу об этом никто ничего не знает.
Однако одно очевидно. Когда я спросил Рауни, почему его племя разделилось в междоусобной войне и мы вынуждены разыскивать его соплеменников, он ответил: «Женщины».
— Когда мужчине нужна женщина, — добавил он тоном мудреца, — мужчина воюет.
— Лодки! — Рауни спрыгнул с бревна. Мы сидели у костра. — Лодки! — закричал он, повернувшись к чаще. — Вон там, далеко, две лодки!
