– Неужели наши! – тихо сказал сам себе Витя, не отрывая взгляда от неба.
Он завертел головой по сторонам, как будто искал чьей-либо поддержки. Как будто кто-то из взрослых сейчас скажет ему:
«Наши войска наступают! Скоро разобьют немцев и освободят от них родную землю! И ты, Витя, вернешься домой. А вскоре увидишь папу, который приедет и радостно обнимет тебя».
Он задумался об отце, последняя весточка от которого была еще летом прошлого года. С тех пор он ничего не знал о нем. Не знал, жив он или нет? Глазами, полными слез, Витя посмотрел в сторону, размышляя над возможной картиной возвращения отца домой. Он искал оправдания тому, что под руководством гитлеровцев пленные красноармейцы разобрали по бревнам их дом. Что в живых нет матери и сестренок. Что не осталось ничего, что было когда-то у его семьи. Да и самой семьи почти не осталось. Он с трудом сдерживал слезы, не желая показывать друзьям свою слабость. Он побрел в сторону дома, где обитал на вынужденном постое у хозяев с дядей и бабушкой.
Уже не первый день Витя ломал голову над возможной организацией побега пленных красноармейцев из концентрационного лагеря. Он тихо поделился своими мыслями с Ильей, желая сделать его главным советчиком в этом вопросе и, вообще, думая привлечь его на свою сторону.
– И не ходи туда больше, прошу тебя. Подумай о бабушке и обо мне. Староста лютует. Он и так на нас косо сморит. Да и ты, если попадешься ему, он с нас всех потом спросит. – Илья взволнованно смотрел на племянника, пытаясь отговорить его от задуманного: – Ты все равно им ничем не поможешь. Партизан в окрестностях нет. Немцев полно. Куда они пойдут?
В силу своего малого возраста Витя не особенно понимал наставления дяди и все равно бредил мыслями об организации побега. В его незамысловатый план входило нападение на часового, которого он собирался устранить сам, ударив того со всей силы по голове заранее припасенной небольшой дубинкой, что где-то нашел и примерил к своим рукам. Погрузившись в размышления, мальчик оказался возле дома деревенского старосты и успел шмыгнуть за дерево, став невидимым для него. Витя прижался к стволу и начал вслушиваться в словесную перепалку хозяина дома и его жены, когда-то спасшей парня от пребывавшего в пьяном угаре разъяренного мужчины. Тот выгонял из-за ворот запряженную телегу и радостно бормотал сам себе под нос:
– Эй, говорит он мне, помоги мне, у меня с ногами что-то. Перебиты, похоже.
Легкой прыгающей походкой староста обежал вокруг лошади, перекидывая через ее голову поводья.
– Я, говорит, штурман с самолета, один смог спрыгнуть, – мужчина снова обогнул повозку и скрылся за воротами, откуда снова появился с большим мотком веревки в руках. – На Орел мы летали немцев бомбить, говорит мне.
– Ты выдашь его! Выдашь! Ведь нутром чувствую! Прихвостень ты! – женщина почти повисла на руках у мужа, пытаясь сдержать его радостный порыв.
– Отстань, дура! За такой товар германцы мне хорошо заплатят, вот увидишь! – Он выскользнул из ее рук и легко запрыгнул на телегу, сразу же чмокнув губами лошаденке, давая ей тем самым команду на движение вперед.
Витя напрягся, сопоставляя в голове последние события и начиная понимать, что слух и зрение не обманули его и несколько часов назад он действительно видел в небе советские самолеты. В душе мальчика колыхнулась робкая надежда на успехи Красной армии, на скорое освобождение родного города и возвращение домой, где в огороде находились могилы самых дорогих ему людей.
– Привезу я его, привезу! – почти пропел староста, ударяя поводьями по спине свою лошадь.
Его жена неодобрительно закивала. Она резко повернулась в обратную сторону, как будто искала спасения или защиты у кого-то, кто мог оказаться рядом. Глаза ее наполнились слезами. Она испуганно смотрела по сторонам и в расстройстве опустила голову на грудь, прекрасно осознавая, что ничем не сможет противостоять намерениям своего мужа погубить найденного им в лесу раненого штурмана с советского бомбардировщика, сбитого гитлеровцами во время авиационного налета на занятые ими предместья Орла.
Витя наблюдал за женщиной, оставаясь в своем укрытии до тех пор, пока она не исчезла за порогом собственного дома. Потом стал всматриваться в сторону видневшейся за поворотом и густым кустарником дороги, по которой скрылся из виду уехавший староста. Он перебирал в голове мысли, сопоставляя увиденные в воздухе советские самолеты и словесную перепалку женщины со своим мужем, из которой легко выстраивалась картина скорого прибытия того с раненым советским штурманом на телеге, которого он в скорости собирался выдать гитлеровцам.
