По телу мальчика пробежал легкий холодок. Он вжался спиной в ствол дерева и уже принял решение бежать к Илье и просить у него помощи в убийстве старосты. Прокручивая в голове свой дерзкий план, он начал осознавать, что его дядя в силу физической неполноценности и частой нерешительности явно откажется приводить в действие замыслы племянника. К тому же Витя на девятом году жизни еще никак не мог отдавать полного отчета своим задумкам, действиям и их последствиям. В растерянности он опустился на колени и решил действовать самостоятельно, прибегнув к помощи жены старосты, которую считал своим союзником.
Разогретый обдумыванием планов он пришел в себя лишь тогда, когда до его слуха донесся топот конских копыт, знакомый ему с детства, когда на обед со службы верхом на высоком жеребце приезжал его отец. Витя выглянул из-за дерева и увидел остановившуюся у ворот телегу, с которой староста медленно и осторожно снимал кого-то облаченного в военную форму.
Удерживая на руках тяжелый груз, мужчина направился к порогу дома, приговаривая не то себе самому, не то тому, кого нес на своих руках:
– Ничего, ничего, сейчас подлечим тебя, потом партизанам передадим.
Его жена суетливо бегала возле него, тихо охая себе под нос.
– Тряпки чистые давай, дура! Не видишь, у него ноги все в крови, – ворчал староста на женщину, растерянно смотревшую на него.
Проводив их взглядом до порога, Витя взглянул на телегу, на которой лежал странный по виду груз, напоминавший большой ком материи и несколько мотков тонкой веревки.
– Парашют! – почти воскликнул мальчик.
Он подбежал к телеге и стал разглядывать никогда не виданную им вещь, еще до войны описанную ему отцом и нарисованную карандашом в ученической тетради. Он вспомнил рассказ о принципе действия парашюта, до конца тогда не понимая большую часть слов в рассказе родителя.
Из горницы послышался грубый и хриплый голос старосты, заставивший Витю снова спрятаться за стволом дерева и наблюдать за тем, как мужчина запрыгнул на телегу и быстро уехал, увозя свой груз в качестве доказательства о найденном в лесу летчике.
– Вот сволочь! – выругался мальчик в его адрес и направился к порогу дома, куда только что был внесен раненый.
В просторной и чистой комнате он увидел лежащего на хозяйской кровати летчика в кожаном реглане. Склонившаяся над ним хозяйка дома ножом вспарывала тому брюки на бедре и при этом приговаривала взволнованным голосом:
– Я вам сейчас рану обработаю и перевяжу, а вы сразу в лес тикайте, хоть ползком, – она продолжала говорить, не отрываясь от дела, и поливала раны на ногах летчика мутной жидкостью из стеклянной бутылки.
Раненый искривил лицо от боли и посмотрел на женщину:
– Отчего же уползать в лес? Мужик ведь сказал, что спрячет меня?
– Спрячет? – огрызнулась женщина. – Да он за немцами поехал, сюда их привезти хочет.
Летчик схватил ее за руку и пристально посмотрел ей в глаза.
– Он староста. Немцам служит. Прихвостень он немецкий! – громко крикнула женщина и в отчаянии бросила на пол окровавленные тряпки.
Она отошла к окну, опустилась на стул, закрыв лицо руками, и заплакала от собственной беспомощности.
Витя повернулся к лежащему на кровати летчику. Он стал разглядывать этого человека, считая его в данный момент полубогом. Глаза его скользили по закопченному лицу молодого человека с ниспадавшими на высокий лоб темными мокрыми волосами. Ворот гимнастерки был расстегнут, обнажая потную шею. На голубых петлицах были лейтенантские кубари и перекрещенные с винтом крылья. Через кожу реглана была туго перекинута портупея и ремень планшета, лежавшего где-то сбоку от окровавленного бедра летчика.
Тот увидел вжимавшегося в дверной косяк мальчика и спросил его:
– Немцев не видно?
Витя вздрогнул от неожиданности. Но моментально сообразил, что от него требуется, и посмотрел в открытый дверной проем, потом повернулся к лейтенанту и в ответ помотал головой. Дальше он решил более тщательно вникнуть в обстановку и выскочил на улицу, где окинул взором дорогу, насколько ее было видно. Мальчик вернулся назад и громко, словно докладывая, сказал:
– Пока нет никого.
– Помоги мне, парень, – позвал его к себе летчик и стал извлекать наружу содержимое планшета и рвать его на части.
Витя приблизился к нему в готовности выполнять все указания лейтенанта.
– Давай в печку это бросай, бери спички и поджигай! – летчик кивнул в сторону открытого жерла деревенской печи. – Что стоишь, давай мигом!
