Старшина снова заходил по землянке взад-вперед, остановился у входа, потом подошел к ребенку.
– Назад тебя не отправишь. Там Илюхе с бабкой самим жрать нечего. В тыл, в детский дом? – Петр Дмитриевич замолчал, переводя дыхание. – Там тоже сейчас голодно. Пропадешь! Никому ты не нужен там!
Он выставил в сторону мальчика указательный палец и затряс им, как обычно делают люди, когда дают веские и строгие наставления.
– Чтоб завтра же подошел к Токмакову и к капитану Аксенову и попросил у них прощения. Не дай бог, они тебя решат в тыл отправить! Ты меня понял?
Витя затряс головой так, что ни у его отца, ни у Абзала не осталось сомнения, что именно так он поступит, и обязательно упадет в ноги комбату и начальнику штаба, и будет вымаливать у них прощения, и говорить, чтобы не отправляли его никуда и оставили служить вместе с отцом.
…Напрасно мальчик весь следующий день ждал майора Токмакова и капитана Аксенова. Ни того, ни другого он так и не увидел. Еще рано утром они уехали в штаб фронта. Он продолжал сидеть в засаде недалеко от их землянки, в которую то и дело кто-нибудь заходил или выходил из нее. К ней подъезжали машины, мотоциклы с посыльными, конные с донесениями и запряженные повозки с бойцами. Шли обычные ежедневные будни. Потрясенный вчерашним случаем и наученный отцом, Витя ежеминутно бубнил про себя слова прощения, думая о том, чтобы его не только простили, но еще и оставили в батальоне и не отправляли в тыл. Об этом он хотел посоветоваться с Абзалом, но не решился покинуть свой пост, боясь, что пропустит прибытие Токмакова и Аксенова и тем самым упустит свой шанс оправдаться, и подведет отца.
Припекавшее солнце сморило его, и он задремал, опустив голову на колени, так как сидел в засаде, спрятавшись в невырубленных зарослях орешника, из которых хорошо просматривался вход в штабную землянку. Шум работающего мотоциклетного двигателя разбудил его, он проснулся. Поняв, что пропустил прибытие кого-либо из нужных ему людей, Витя вскочил, но громкий возглас приехавшего офицера успокоил его:
– Аксенов здесь?
– Нет! Ни его, ни комбата нет. В штаб фронта еще утром убыли.
Мотоциклист уехал, а мальчик сразу же снова опустился на траву и вновь задремал, утомленный ожиданием, неподвижным сидением под жарким солнцем.
– Пойдем, Витек, – разбудил его голос Абзала, неслышно подошедшего к нему, – ты даже утром ничего не поел. Вчера не ел, сегодня тоже. Так нельзя.
Витя молча смотрел на него и не собирался, несмотря ни на какие уговоры, покидать своего места ожидания. Казах почувствовал это и начал уговаривать его, подбирая веские слова:
– Если майор Токмаков и капитан Аксенов уехали в штаб фронта, то это надолго. Могут и к ночи не вернуться. Да еще по подразделениям поедут, чтобы проверить текущие работы по установке линий связи. У них забот много.
Мальчик медленно и нехотя поднялся и в сопровождении Абзала направился к своей землянке для того, чтобы наконец-то поесть и дождаться возвращения отца.
– Устал как собака, – протянул старшина, когда тяжело опустился на нары.
Его голова наклонилось набок, спина прогнулась, а локти коснулись бедер. Он повернул голову в сторону сына и осмотрел того с ног до головы придирчивым вопросительным взглядом.
– Я не попросил прощения, потому что их целый день не было. Они уехали в штаб фронта, – тихо сказал Витя, почувствовав в строгом взгляде отца интерес к продолжению истории с проходом по минному полю.
Еще с минуту старшина помолчал, а потом неожиданно сказал сыну:
– Пойдем прогуляемся. Тут недалеко есть небольшой пруд. Бойцы в нем по-тихому рыбку ловят. Вот я тут и подумал, что нам с тобой тоже как-нибудь надо туда сходить. Помнишь, как раньше?
Витя приободрился. Его глаза загорелись. Лицо просияло.
– Пошли посмотрим, – отец встал с места и направился к выходу, жестом руки увлекая за собой сына.
После непродолжительного похода по лесу они добрались до открытого места и двинулись по высокой выгоревшей траве.
– По моим следам иди, мало ли что, – резко и строго сказал старшина.
Ребенок сразу же послушал его и пристроился сзади, стараясь попадать ногами четко в след отца.
– Ну-ка, подожди-ка здесь, – тихо произнес Петр Дмитриевич, указывая сыну рукой на стоящее рядом невысокое деревце, а сам осторожно зашагал вперед, как будто старался подойти к кому-либо тихо или чтобы кому-то не мешать.
Витя моментально выполнил его указание, остановившись возле деревца, и стал смотреть, куда идет отец. Возле видневшегося впереди небольшого водоема спиной к нему сидел мужчина в военной форме, опоясанный портупеей и тонким кожаным ремнем от командирской сумки. Старшина приблизился к нему и, недолго постояв, сел рядом почти вплотную к сидящему на берегу офицеру. Какое-то время они молчали, сидели не шевелясь и смотрели на воду. Потом мужчина негромко начал говорить, и его слова стали доноситься до места, где стоял Витя.
– Ты, Петр Дмитрич, сына не наказывай, – мальчик узнал голос майора Токмакова, – ему и так досталось.
