— Да еще какое, брат, — подтвердил Ермилыч. — Она и бегает не плохо, а уж плавает — что тебе по верху, что в воде — прямо как рыба. Ты, наверно, подивился даве, как я камешком с дерева-то упал. Нельзя иначе. Ты ее как тяжело не порань, а ежели прозевал да до воды дал доползти, кончено — уйдет, как пить даст. Она и нору-то в воде роет.
— Неужели? А как же она дышит? — спросил Михаил.
— Из воды она только лаз делает, глубоконько, так аршина полтора, а то и два под водой-то, а потом, значит, исподволь кверху поведет — в берег-то, и уж в земле просторное логово выроет. Поди-ка, вот, доступись до нее!
— А зимой, когда река замерзнет, как? — допытывался Михаил.
— Лед выдре нипочем. Плавает подо льдом — лучше не надо. Доберется до полыньи, подышит и опять назад. И ведь никогда не ошибется, всегда подо льдом дорогу домой найдет. Ну, что ж, тронемся? — поднялся Ермилыч и перекинул длинное туловище выдры через плечо.
Они пообчистили подошвы и зашагали назад.
— Чорт возьми, я устал записывать ваши охотничьи подвиги! — шутливо встретил их довольный Николай Степаныч.
А Михаил далеко за полночь рассказывал жадно слушавшим товарищам историю этого замечательного охотничьего похода. Он немножко увлекался и чуточку присочинял. Нельзя же иначе!
Ермилыч слушал сквозь сон и посмеивался в бороду.
С этих пор к заездку уже никто чужой не подходил, и рыбный стол был обильным.
На маленькую речонку, прорезавшую путь в толщах древних каменноугольных известняков, как-то не обращали внимания. Много их, таких безымянных речек в синегорских дебрях. А между тем именно здесь, всего лишь в полкилометре от лагеря, их ждало замечательное открытие.
И открытие это сделал Михаил.
Он пробирался по узкой полоске гравия между речкой и обрывистым известковым берегом. Так было хорошо, так легко и свободно дышалось, что хотелось запеть или громко крикнуть. И он закричал по направлению к лагерю:
— Ребята, эй!
И тотчас же берег отозвался гулким эхом пустого пространства. Михаил удивился. Крикнул еще раз, немного потише, — и опять где-то совсем близко откликнулось в пустоте эхо.
— Странно, — вслух подумал он, — совсем как из пустой бочки.
Он раздвинул густые заросли прибрежного ивняка и все понял.
— Пещера! — ахнул он.
В отвесной стене известняков виднелось почти круглое отверстие около метра в поперечнике.
Дрожащими руками Михаил зажег спичку и, просунув голову в отверстие, осветил внутренность. При слабом свете маленького огонька он успел рассмотреть только смутные очертания пещеры и какие-то блестящие искры вверху, на своде.
— Нет, так не годится, — пробормотал он, когда догорела спичка и обожгла пальцы.
Он зажег сухую ветку и при более ярком освещении рассмотрел пещеру — большую, высокую, сверкавшую искрами.
Но было жутко оставаться одному в этом необычайном помещении. Он вылез и помчался к лагерю так, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Еще издали, едва завидев дымок костра, он крикнул во всю силу легких:
— Товарищи!
Спокойно препарировавший пойманную накануне водяную крысу, Николай Степаныч вздрогнул и уронил пинцет. В голосе Михаила ему почудился смертельный страх.
— Кто за ним гонится? — тревожно подумал он и поднялся навстречу. — Что с тобой, Михаил?
Ермилыч перестал помешивать варившуюся и котелке похлебку и пытливо смотрел на Михаила.
Дмитрий и Сергей бросили свои дневники.
— Товарищи! — подбежал запыхавшийся Михаил. — Я открыл…
Он не мог продолжать дальше и остановился перевести дух.
— Фу, напугал! — проворчал Николай Степаныч и, добродушно усмехнувшись, спросил:
— Уж не новую ли часть света?
— Нет, лучше — я открыл пещеру, замечательную пещеру!
— Шутишь, Миша? — серьезно, уже без улыбки спросил Николай Степаныч. — Где же это?
— Совсем близко. Вот здесь, на речушке.
— Так, может быть, просто щель какая-нибудь? — усомнился Ермилыч.
Михаил обиделся.
— Совсем не щель, а настоящая большая пещера. Я зажигал огонь и успел кое-что рассмотреть. Красота, — все блестит, как во дворце!
— А ты бывал во дворце? — насмешничал Дмитрий, торопливо натягивая сапог.
— А ну тебя! — досадливо отмахнулся Михаил, — не придирайся, пожалуйста. Попробуй-ка сам что-нибудь открыть!
— Ну, ну, тише, ребятишки! — вмешался Сергей. — Николай Степаныч, сейчас идем?
— Разумеется. Забирай, Сергей, карбидный фонарь, Дмитрий — лопатку, зубило и молоток. Я беру аппарат, Где магний? Ермилыч, ты с нами?
— А то как же? Тоже, ведь, и мне занятно посмотреть, что открыватель-то наш там выискал. Только вот варево-то, пожалуй, придется оставить пока.
— Конечно, оставить. Идем! Показывай, Миша, дорогу.
Когда пришли на место, Михаил несколько театрально отвел в сторону, как занавес, густой ивняк и торжественно показал темный зев пещеры.
— Ага, вот она! Ну-ка, Серега, зажигай фонарь, — распорядился Николай Степаныч.
Первым пролез Михаил, за ним остальные. Серко пещерами не интересовался и шмыгал в кустах.