— Может быть, когда-нибудь, — неопределенно и туманно. Однако я понимаю, эти слова дались ему с трудом.
— Как там София? Не потеряла меня? — резко меняю я тему и встаю, разминаю затекшие ноги.
— Минут пятнадцать назад искала тебя, но ее снова отвлекли. — Поднимается вместе со мной. — Там очередь на кафедре образовалась километровая, — весело шутит он, улыбается.
Через две минуты мы уже стоим с Максом на кафедре и помогаем Софии выдавать читателям книги. В принципе мой день в таком темпе и проходит. София в какой-то момент порывается начать серьезный разговор с Максом, но взглядом и легким качанием головы я даю ей понять, что не стоит этого делать. Он уже изменился, он поумнел, он осознал все свои ошибки…
— Алекс, милая, — окликает меня мама за ужином. Я слегка задумалась, застыла, упершись невидящим взглядом в салатные листья и маленькие помидоры черри, неподвижно покоящиеся на моей тарелке уже минут как десять, и потому не сразу отреагировала на ее зов.
— Да? — вяло отзываюсь я.
— Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает она. К вечеру у меня начали проявляться симптомы апатии, и, думаю, мама это заметила. Умираю, ничего не могу с собой поделать. Абсолютное нежелание совершать даже незначительные движения.
— Я устала, — отвечаю тихим, безжизненным голосом.
— Хорошо, тогда иди приляг, — заботливо предлагает мама, в глазах блестит тревога.
— Нет, я… не доела, — сбивчиво говорю я и возобновляю процесс трапезы. Медленно орудую челюстью, жую помидоры.
Прочистив горло как-то слишком громко, мать неожиданно с улыбкой сообщает:
— Послезавтра приезжает Лена. Она останется на некоторое время у нас. Думаю приготовить ей комнату твоего отца, ты же не против?
— Лена? — Мой мозг заторможен, и я не… не понимаю. — Вы помирились?
— А мы и не ссорились, — улыбается она.
А крики и обвинения в адрес Лены в прошлый ее приезд, видимо, мне примерещились.
— Знаешь, я всё же пойду, — тихо шепчу я, словно бы даже говорить — для меня в тягость. Какая-то пустота в душе дикая обосновалась.
Отметив краем сознания обеспокоенность в выражении лица матери, я покидаю столовую и поднимаюсь наверх. Но в какой-то момент, проходя по коридору, я замечаю нечто невероятное. Делаю шаг назад, поворачиваю голову — и передо мной в дверном открытом проеме во всей красе предстают два длинных на всю стену книжных стеллажа. Третий — чуть поменьше, сбоку от окна. Светло-серый диван с бежевыми и с геометрическим изображением подушками. При нем боковой коричневый столик. Бледно-желтое, слегка горчичного оттенка, стильное кресло примостилось у окна. Что всё это значит?
Ступаю в глубь комнаты и замираю. Мои глаза бегают по многочисленным книгам, что тесно прижаты друг к другу на дубовых, толстых полках. Разноцветные корешки обложек так и мелькают перед глазами, норовя свести меня с ума.
Осматриваюсь, кружусь вокруг себя. Отмечаю небесно-голубые стены — очень светлые и столь приятные взору. На высоком потолке исполнено необычное граффити с изображением сияющих яркой россыпью звезд на ночном небе, а в межзвездном космическом пространстве выведены золотой каллиграфической надписью какие-то фразы. Сосредоточив внимание на одной из них, читаю:
«Та счастливая звезда, что на небе, — твоя»
Мои лихорадочно бегающие по всему потолку глаза тут же выхватывают из общей картины другие слова:
«Любовь побеждает всё»
«На небе столько звезд, но ни одна не сравнится с тобой, Алекс»
«Главная звезда — это ты»
«Я люблю тебя»
«Я буду всегда с тобой»
«Я до сих пор помню твои слезы, я так виноват»
«Слезы тебе идут, но улыбка больше»
«Твои глаза… я утонул в них в первую же нашу встречу»
«Прости меня, я совершил огромную ошибку»
«Моя путеводная звезда — это ты, и только ты»
«Каждую секунду, прожитую без тебя, я безумно скучаю»
«Ты — звезда, что освещает мой путь в темноте, лишая меня полного мрака»
«Ты рассеиваешь собой мою непроглядную ночь»
«Мне трудно дышать без тебя»
«Ты — мой мир и моя жизнь»
Голова кругом. Оборачиваюсь к двери и обнаруживаю стоящую в дверях маму. Та молча, заламывая нервно пальцы у груди, наблюдает за мной. С какой-то затаенной надеждой.
— Мам, что это? Откуда здесь всё это? Эта комната всегда была пустой, мам. — Я с непониманием смотрю ей в лицо.
— Дорогая моя, всё это сделал Игорь. Ради тебя. Он любит тебя, — слышу я ее теплый, ласковый голос. А потом… сознание меркнет, и я проваливаюсь в слепую темноту. В очередной раз.
Разлепляю веки, упираюсь в потолок, с шумом выдыхаю. Новый день. Вчерашняя эмоциональная карусель благополучно отступила. Всё хорошо. Да я и не помню, если честно, чем закончилась вчерашняя ночь. Смутно припоминаю, как мама привела меня в чувство, а потом я, по-моему, недолго бодрствовала, сразу же уснула.
Что вчера со мной было? Ладно, всё обошлось, и я в полном порядке.
— Дорогая, как ты? — заходит в комнату мама. В руках зажата белая кружка.
— Нормально, — сухо отвечаю я ей.
