— Нет, детка, извини, но я… жить хочу, — разводит руками, поводит плечом в извиняющемся жесте.
— Ну вот, опять! — с наигранной досадой. — Вы мужчины, сначала много чего обещаете, а потом, глядишь, от вас и след простыл, — с обидой отворачиваюсь от него, шмыгаю носом.
— Ты это… не кисни. Я ведь могу тебе помочь. С местью, — уточняет он и примирительно улыбается. Вопросительно поднимает брови.
— Ладно, — выдыхаю я безрадостно. — Если мужской ласки мне не видать, то, пожалуй, месть будет хорошей альтернативой, — и хитро гляжу на него, вроде как предвкушая сладкую победу.
Развязанная от стягивающих руки и ноги путов и вальяжно развалившаяся на стуле, наконец утоляю жажду, а затем отбрасываю пустую бутылку. Та с грохотом и последующим эхом, ударяется об каменный пол и замирает.
— Ну что, мальчики, расскажете про себя? О себе вот я уже все рассказала. И про разбитое сердце, и про первое похищение, и про аварию. А о вас пока что я ничего не знаю, как-то не совсем вежливо выходит. Одна я говорю, чувствую себя какой-то гиперболтливой, которая даже на секунду умокнуть не может, — со смешком говорю я и, непринужденно закинув ногу на ногу, подпираю подбородок кулаком. Играем дальше, лишь бы не перегнуть палку.
Бандиты полчаса назад приволокли откуда-то еще два стула и раскрепощенные уселись передо мной. В ходе моей истории мальчики то смеялись, то сочувствовали, то советы "дельные" давали, как мне следует обойтись с "бывшим".
— А что рассказывать? — потянувшись и широко зевнув, отзывается светленький, которого, как оказалось, зовут так же, как и меня, Алекс. — Живу, зарабатывая заказами наподобие твоей картины. Ты ведь не обидишься, если скажу, что вернуть тебе ее не получится?
Да что ты?! Я тебе ее не отдам! Дура я что ли? Такую дорогую и роскошную картину фактически в унитаз спустить?
Вот только выберусь как-нибудь отсюда, тогда и вернемся вновь к этому вопросу.
— Да нет, конечно. Забирайте, мне она не нужна, — как можно беззаботнее отвечаю я. — Я ж все понимаю, заказчик суров, убьет за невыполненную работу. Так что я на вас не в обиде. Зато у меня новые друзья появились. А хорошие, понимающие друзья в наше время редкость, согласны?
— Это да, — неприлично ковыряя зубочисткой между зубов, отзывается кудрявый Федя. — Одни предатели кругом. Напарника, способного разделить с тобой общие интересы, найти очень трудно. Слава богу, Алекс нашелся.
— Ага, Алекс, который и мозг, и штурм всех операций, — язвит его подельник. — Ничего сам не можешь сделать.
— Мальчики, не ссорьтесь. Давайте лучше обговорим план дальнейших действий. Я предлагаю вот что. Сейчас мы ждем заказчика так?
— Ну да.
— Ну вот, с этим понятно. Вы ему передадите и все дела. А потом что? Давайте уже как-то разрабатывать план для меня. Мне во что бы то ни стало нужно добраться до этого гада! Я жду ваши предложения. Вы же, мальчики, умные, не в первый раз подобное проворачиваете, опытные, с мозгами, — продолжаю я нахваливать и перечислять их "достоинства", — помогите хрупкой даме, жертве мужской подлости, добиться справедливости.
— Лады, помозгуем щас. Для начала… — Алекс не успевает договорить, металлическая дверь со скрипом отворяется и в помещение входит высокий мужчина средних лет в дорогом костюме и изящных туфлях.
Не поняла, это и есть заказчик? Я думала, кто-то из знакомых сюда явится. Хотя, с другой стороны, кто? Все мои знакомые и друзья — проверенные люди, которые никогда не предали бы меня, не пошли бы на столь подлую бесчестность.
— Это кто? — первая фраза человека в дорогих туфлях, сказанная резким и жестким тоном, прилетает в мой адрес. Острый взгляд уставился на мою персону, и я делаю лицо максимально непринужденным, чуть надменным.
— Я друг, их друг, — махнув на ребят, легкомысленно бросаю я, опередив ответ "друзей". — Картину они вам достали, так ведь, мальчики? — с беспечной улыбкой.
— Да, картина, в багажнике машины. Федя, иди, покажи.
Однако мужчина в пиджаке нисколько не торопится вслед за кудрявым, так и сверлит меня изучающей чернотой своих глаз. Притормозив у двери, Федя безмолвно ждет момента, когда за ним наконец последует их работодатель.
— Дядя, вам что, картина не нужна? — Я нахально выгибаю бровь и в изящном движении меняю положение ног, болтаю босой ногой в воздухе.
— Почему вы в таком виде, барышня? — в голосе серьезность.
— У нас тут… кхм, игры, — нарочито смутившись, я бросаю робкий взгляд на Алекса, якобы в поисках поддержки, мол скажи ему что-нибудь в мою защиту.
Хотя от такого ждать защиту… вряд ли.
— Владимир, это девушка моя, не удержался, позвал сюда, чтобы поразвлечься, — всё же находит слова в мою пользу. — Тебя долго не было, а я соскучился по своей крошке.
Неожиданно, конечно, но… если подумать, то никому из ребят невыгодно подставляться под удар заказчика, недовольного присутствием в деле третьего, совершенно левого человека, то бишь меня. А так, как бы я своя.
