В этих словах звучала правда. Почти. Бертран был рыж, но не как лиса. У него были красно-рыжие волосы.
— Я расторгла наш брак, объявив незаконным женитьбу Анри на двоюродной сестре. И Эртик стал моим сыном. Только моим.
М-да. Не самый разумный поступок, если честно.
— Мам, и всё же скажи мне, кто мой отец.
— Незачем, — решительно отрезала она.
Бертран отпустил мою руку и стиснул кулаки. На щеках снова проступили желваки. Вот-вот, меня Илиана тоже бесит. Я даже стала немного сочувствовать Анри. Это ж надо, первая жена и такая стерва оказалась! Вдохнула-выдохнула, пытаясь справиться с раздражением.
— Ну, раз можно без стихов… Как мне попасть домой?
Бертран снова взял меня за руку. Илиана сузила глаза.
— Жизнь за жизнь, душу за душу.
Я вздрогнула.
— Я должна кого-то убить?
— Нет. Поменять свою душу на другую.
— Это как?
Она отошла от той стороны зеркала, села на трон. Посмотрела на нас внимательно.
— Ты не хочешь остаться королевой?
— У меня дома ребёнок. Ему два года.
На Илиану моё заявление не произвело впечатления:
— Ты добилась короны, захватила власть и хочешь вернуться в свой убогий мир, квартирку, снова стать наёмным работником?
— У меня там осталась дочь! — зарычала я.
— И что? Ещё родишь.
Рука Бертрана дрогнула.
— Мама, — глухо начал он. — Ответь. Как Майе вернуться домой?
Она презрительно взглянула на сына.
— Я вижу, что ты неравнодушен к этой девице. И что, ты её вот так запросто отпустишь?
— Отпущу.
— Идиот. Даже странно, что твой отец — не молокосос Анри!
— Как. Мне. Попасть. Домой⁈
Я зарычала, как разъярённая пума. Илиана насмешливо взглянула на меня. Знает, стерва, что в безопасности.
— Что ж. Мне это даже на руку. Мы можем поменяться с тобой местами. Я снова окажусь в Эрталии, верну себе трон. А ты… Я не гарантирую, что сможешь попасть домой. Всё будет зависеть от тебя. Но, видимо, ты такая же слабачка, как мой сын.
— И что я должна буду сделать? — я глубоко дышала, стараясь говорить спокойно.
— Зеркальный мир един для всех миров. Един и раздроблен. Но ты сможешь при желании увидеть ту, которая забросила тебя сюда. И поменяться с ней местами.
— Нэлли Петровну?
— Вот как её теперь зовут? Что ж… Или её, или любого, кто согласится поменяться с тобой. Но нужен, конечно, кто-то из Первомира, твоего мира, если не хочешь оказаться в одном из бесконечных миров.
— И как я смогу найти Нэлли Петровну?
— Всё просто. Она, уверена, непременно подумает о тебе. Ты почувствуешь вызов. Остальное — дело твоё.
— Она должна согласиться? Мне нужно её уговорить?
Узкие губы искривились. Чёрные глаза блеснули.
— Не обязательно, — прошептала королева. — Достаточно просто её коснуться и перетащить…
Я попятилась.
— Понятно. Спасибо.
Странно, что она не утянула Кота, когда они почти касались друг друга через зеркало. Растерялась? Или у неё на него есть планы?
— Созреешь — приходи, — засмеялась зеркальная женщина. — У тебя в любом случае нет иных вариантов. А я подожду. Я умею ждать.
— До свиданья, мама, — прошептал Бертран, резко отвернулся и потянул меня за собой.
Мы вышли в тёмный коридор. Кот застонал и прислонился к стене. Я положила руки на его плечи, приподнялась на цыпочках и поцеловала в нос. Бертран прижал меня к себе и замер.
— Бертран, я…
— Ничего не говори. Пожалуйста, — умоляюще прошептал он, зарылся лицом в мои волосы и выдохнул: — Сволочь.
Кто сволочь: Анри, Илиана или я — Кот не сказал. Уточнять я не стала, понимая, что ему сейчас ни до чего. Ещё бы! Потерять маму в пять лет, помнить о ней, тосковать, а потом встретить и понять, насколько ты ей… безразличен. Хотя нет, это не то слово, конечно. «Эртик» не безразличен свергнутой королеве. Не сомневаюсь, что у магини на него большие планы. Но любовь там и рядом не стояла.
Я вдруг вспомнила историю с мышью. Той самой, ради которой Кот пообещал Румпелю жениться на ком укажут. «Я пытался подложить королю мышь в карман… мне было пять лет…» — вспомнились его слова. Пять лет… Как раз тот самый возраст, когда «умерла» его мать. Мальчик пытался отомстить за неё? Скорее всего, да. Вряд ли знал, что двоюродный дядя причастен к исчезновению самого дорогого в жизни каждого ребёнка человека, но… Видимо чувствовал что-то.
Бедный, бедный Кот! Осознать, что столько лет был совсем рядом с матерью, которую считал мёртвой! Может поэтому Анри и запретил под страхом смерти заходить в эту комнату? Чтобы никто не сказал «племяннику», что его мать жива, пусть находится и не совсем здесь?
А, кстати, что, в этом случае, тут делал Румпель?
И понятно становится, почему в королевстве волшебники под запретом. Я даже в чём-то понимаю приказ Анри уничтожить всех колдунов, магов, ведьм и…
Я вздрогнула.
Всех? А вот и нет!
Фея Карабос! Она ведь волшебница! И как я сразу о ней не подумала!
