В смысле, Белоснежка?! полностью

— За кого ты меня принимаешь? Никогда не выдавал своих дам.

— И много их у тебя было?

— Не очень.

Ага. Всё ясно. Те, у кого «не очень» обычно врут про «много». Значит…

— Да ладно! Я никому не скажу! — меня охватило нездоровое любопытство.

Бертран явно нервничал, злился. Если бы у него действительно был хвост, то сейчас он бил бы по ногам.

— Будешь задавать дурацкие вопросы — дальше пойдёшь одна.

— А всё же, сколько?

Снова взгляд, полный досады.

— Зачем это тебе?

— Ну-у… Ты мне вроде как жениться предлагал… То есть замуж. Хочу всё знать, прежде чем принять решение.

Мне отчего-то нравилось дёргать его за усы. Наверное, просто нервы, стресс и…

— Сначала ты, — внезапно резко и грубо отрезал Кот. — Кто был тот, после которого тебя дёргает от любого прикосновения? И что тогда произошло? Я догадываюсь, но хочу услышать от тебя.

Я закусила губу, чувствуя, как меня охватывает гнев, и не желая ссориться с единственным другом в этом мире. Вот так, в молчании мы прошли к запретной комнате.

— Там трупы и много крови, ты знаешь? — спросила я, положив руку на дверную ручку и не глядя на провожатого.

Всё ещё злилась.

— Нет. Я никогда там не был. Знаю только, что там запретное зеркало. А что за трупы?

— Тела королевских жён. Головы отдельно. И целое озеро крови.

— Глупость какая-то. Кровь бы давно высохла, — логично заметил Кот. — А королевские жёны похоронены на кладбище. Как полагается.

— Да? — я ехидно взглянула на него. — Уверен? Тогда смотри.

Рывком распахнула дверь и прошла в комнату.

В пустую, совсем пустую комнату.

Ни трупов.

Ни крови.

Ничего.

Только зеркало, в котором на этот раз без всякого тёмного покрова скучала черноволосая женщина на хрустальном троне. Шокированная, я остановилась. Оглядела каменные стены, каменный пол…

— Здравствуйте. А где… все? — уточнила изумлённо.

Кот шагнул и встал рядом. Выдохнул. И внезапно охрипшим голосом, тоже в полном шоке, произнёс:

— Мама?

Я уставилась на него. Мама? В каком смысле?

Бертран подошёл к зеркалу. Кровь отхлынула от его лица. Он закусил пухлую побледневшую губу, раскосые глаза распахнулись. Мне кажется, в этот миг Кот совершенно забыл обо мне.

— Мама, — снова прошептал он, не сводя потрясённого взгляда с женщины в отражении.

Та поднялась с трона и тоже подошла, коснулась рукой поверхности зеркала с обратной стороны. Такая же бледная, но со змеящейся усмешкой на лице.

Бертран внезапно заорал и ударил кулаком по зеркалу изо всех сил.

— Нет! — крикнула женщина. — Эрт, нет!

Кот замер со сжатым кулаком у груди. Стиснул челюсти до желваков, в чёрных глазах плескался безудержный гнев.

— Эртик, нет, — мягко прошептала чёрная женщина, кладя на стекло ладонь и завороженно глядя на него. — Если ты разобьёшь зеркало, то я уже никогда не смогу выбраться отсюда.

До Бертрана не сразу дошёл смысл её слов, но едва дошёл, Кот разжал кулак, испуганно взглянул на него, а затем на место, куда пришёлся первый удар. К моему удивлению, зеркало даже не треснуло. Бертран снова посмотрел на мать. Я увидела в его глазах ярость и отчаяние.

— Мам… это он сделал, да? Мне сказали, что ты умерла…

Женщина зло рассмеялась:

— А что он, по-твоему, должен был ещё сказать?

Бертран коснулся пальцами стекла, словно кладя их на её пальцы.

— Я не знал, — голос звучал глухо, желваки заходили на его щеках. — Как тебя вытащить оттуда?

— Никак.

Она посмотрела на него с насмешливой нежностью. Насладилась произведённым впечатлением. Глаза её зло сверкали. Мне стало не по себе. Я подошла и встала рядом с Бертраном, привлекая её внимание.

— Доброй ночи, — поздоровалась вежливо.

Бертран вздрогнул. Ну точно обо мне забыл!

— Мне кажется, вы сейчас неправду сказали. Способ есть, не так ли? Иначе бы вы не испугались так, когда Бертран бил по зеркалу и мог его разбить.

— Живая? — уточнила она вместо приветствия.

Угрожающе так. Мне не понравилось. Я кивнула.

— О да. А вы, значит, сестра покойного короля Анри?

Чёрные глаза вспыхнули безумной радостью. Бертран словно не замечал меня, не слышал, он вглядывался в лицо матери, по-прежнему бледный и растерянный.

— Покойного? Так он сдох?

И она рассмеялась. Хрипло, слово ворона раскаркалась. А потом подхватила чёрный подол длинного платья и закружилась. Вскинула руки:

— Ты сдох, Анри! Ты сдох раньше меня, мерзкий братишка!

Бертран оглянулся, наконец обратив на меня внимание, и взял мою руку. Ладонь у него оказалась влажной и слегка дрожала от напряжения.

— Как давно ты считал её умершей? — тихо спросила я.

— С пяти лет, — ответил он. — Майя…

Он не договорил. Я пожала его ладонь.

Итак, вот это — сестра короля. Сестра. Потому что Бертран — сын сестры Анри. Однако… Румпель обращался к ней «Илиана», а Чернавка, перечисляя мне жён Анри, первой называла именно это имя. И опять же… Чернавка говорила, что это зеркало принадлежало бывшему главному королевскому магу… Ничего не понимаю! Что-то не складывается. Я никак не могла связать во едино всё то, что мне рассказывали.

Зеркальная женщина, отсмеявшись и отцанцевав, вновь подошла с обратной стороны зеркала.