— Снежка, — выдохнул Кот, — я бы с радостью, но… Очень уж не хочется расставаться с головой. Она у меня одна.
— Я тебя помилую…
— Давай лучше я тебя?
— Предатель! — девочка подошла к нам, вздёрнула голову. Чёрные волосы смолой стекали по плечам, красиво переливаясь. — Стража! Вы должны мне служить. Я — законная дочь…
— Уверена? — насмешливо переспросил Румпель, и улыбнулся, обнажая клыки. — Уверена, что законная?
— Как ты смеешь⁈
Белоснежка вспыхнула от ярости.
— Принцесса, — продолжил капитан железным голосом, — вам не остаётся иного выхода, кроме как покориться своей участи. Королева милостива и не помнит зла. Вам нужно всего лишь принести ей присягу.
Обернулся к страже:
— Слава милосердной королеве!
— Слава! — взревела стража.
— А теперь идите в подвал и угощайтесь. Доброта королевы безгранична. Ульдар и Эльдар, вы на часах. В двери не входить, в дверь никого не пускать. Отвечаете за принцессу головой. С узницей не разговаривать.
— Я приказываю…
Румпель обернулся, смерил девочку надменным взглядом.
— Сейчас приказывает королева. И я. А вы, принцесса, будьте хорошей, покладистой девочкой.
Она прямо взглянула в его глаза, сдвинув тонкие чёрные брови. В глазах дочери короля было что угодно, только не смирение.
— Я вам это припомню, капитан, — прошипела Белоснежка, привстав на цыпочки. — Вы будете жалеть об этом…
— Уже. Уже жалею, девочка.
Он наклонился к ней, едва ли не пополам сложив долговязую фигуру. И мне показалось, что зрачок его снова стал вертикальным.
— Жалею, что нельзя вам просто взять и заткнуть горло. И желательно свинцом.
Резко распрямился, наклонил голову — поклон мне, развернулся и вышел. Стражники так же покинули место преступления. И что, всё вот так… просто?
— Белоснежка, — мягко позвала я. — Я не убивала твоего отца. Но я обязательно выясню, кто это сделал. Не бойся, я…
Принцесса резко отвернулась и отошла к окну. Даже её прямая спина выражала игнор.
— Пошли, — Бертран потянул меня за руку, — дай ей возможность остыть и подумать.
Мы вернулись обратно в коридор второго этажа, повернули от лестницы в другую сторону. Комнаты здесь были не менее нарядны, но в отделке использовалось больше холодных тонов: синий, зелёный, фиолетовый, серый…
— Покои короля?
— Да. Теперь твои. Можешь всё переделать под свой вкус.
— Не хочу. Хочу домой, Кот.
Он прижал меня к себе, потёрся о волосы, разве что не мурлыкая. А я вдруг подумала: а что будет с ним, когда я вернусь домой? Если я исчезну, то королевой снова станет Белоснежка, а она… вряд ли простит Коту заговор против себя… И я вдруг поняла, что Бертран тоже понимает это. Он знал об этом с самого начала этого самого заговора.
Чуть отстранившись, я заглянула в его потемневшие глаза.
— Бертран… А что будет с тобой?
— Я же кот, у меня девять жизней, — усмехнулся тот, сморщил нос и рассмеялся. — Выкручусь. Не впервой.
Лжёт.
— Слушай, а… Ты же сын сестры короля, да? То есть внук предыдущего короля?
— Ну… да.
— Значит, у тебя тоже есть права на престол?
— Были. Но я их прошляпил. Помнишь, рассказывал тебе про обручение? Там мезальянс и…
— Но обручение — не женитьба!
Бертран скис и снова отвёл глаза:
— Ты прямо сейчас хочешь идти к зеркалу?
— Да. Я боюсь… вдруг что-то пойдёт не так, и… ничего не получится. Прости.
— Пошли тогда, — Кот мотнул головой, снова жизнерадостно улыбнулся. — Не стоит отрезать хвост по частям.
Он распахнул дубовый, украшенный обнажёнными девами шкаф, вытащил из него меховой бурнус, заботливо укутал меня. Я покосилась на подол, который явно собирался за мной волочиться.
— Это одежда Анри?
— Ага. Ему всё равно уже не пригодится, — Бертран беспечно махнул рукой. — Идём?
Мы направились в сад через балкон. Дул крепкий ветер, снег кусал за лицо. Кот приобнял меня за плечи, наклонился почти к самому уху и прокричал:
— Если вдруг ты не уйдёшь сегодня, то завтра будут похороны. После них присяга. Это утомительно. Очень.
— Присяга?
— Да. Все будут присягать тебе на верность.
— Это коронация?
— Нет. Коронация через месяц-другой только может быть…
На месяц-другой я не останусь, это точно.
Из-за поднявшейся метели видимость упала почти до нуля. Но я всё равно увидела тёмную зловещую башню. Содрогнулась. Внезапно Бертран подхватил меня на руки и прижал к себе.
— Что ты делаешь⁈
— Несу тебя на руках, — констатировал он очевидное. — Всё ещё несу. Несу. Принёс. Поставил на ноги. Открыл дверь. Снова взял на руки…
Я захихикала.
Внутри башни всё так же мерцал свет масляных ламп, и так же латы угрюмо пялили в пустоту подзабральную тьму.
— Помнишь, когда мы тут встретились… На самом деле, что ты тут делал?
— Тебе не понравится ответ. Тогда зачем отвечать?
Он приоткрыл тяжёлую дверь на лестницу, ведущую вниз. Я поёжилась. Бертран взял лампу и пошёл вперёд.
— И всё же ответь. Желательно правду.
— Я действительно ждал девушку… Но мы договаривались о свидании ещё до того дня, как ты свалилась нам с Анри на голову, — поспешно добавил Кот, сапогом любезно откидывая чью-то костлявую кисть с моего пути. — И мы уже расстались.
— Я её знаю?
— Неважно.
— А как её зовут?
Бертран возмущённо оглянулся:
