Я обняла колени и принялась думать о том, как мне вернуться к дочке, а перед глазами мелькали образы: Анри с обнажённой шпагой, вопящая Белоснежка, Румпель с вертикальными зрачками, Илиана… Вот бы уснуть и проснуться в привычном мире. Встать, смолоть и заварить кофе, закинуть в кастрюльку кашку, или… И включить какую-нибудь старую добрую комедию. Только не «Три орешка для Золушки» или в этом роде. Знаю, что точно долго-долго никаких сказок смотреть буду не в состоянии.
Мир плавился и растекался, то обдавая меня жаром, то заставляя от холода стучать зубами.
А потом кто-то большой и тёплый взял меня на руки, отнёс и положил на постель. Заботливо снял туфли, корсет, платье, оставив одну сорочку. Лёг рядом и накрыл меня одеялом.
— Ненавижу тебя, — прошептала я, обняв его одной рукой.
— Ага, — ответил он тихо. — Спи.
Я уткнулась в его грудь и уснула.
Следующим утром я велела Чернавке позвать знахарку, госпожу Карабос.
Не буду больше ходить, где ни попадя. Судя по всему, ночью у меня был жар: волосы прилипли ко лбу, и понадобилось срочно менять сорочку и постельное бельё — они оказались влажными. Особенно наволочка. Тело ломило. Но хуже всего было то, что я совершенно не помнила, как оказалась в постели.
Меня действительно уложил спать Бертран? Или это всё-таки был сон? Я не знала.
Никаких следов его присутствия утром обнаружено не было. Может, я всё же добралась сама, а Кот мне лишь приснился?
Карабос появилась довольно быстро. Шаркая ногами, подошла к кровати.
— Королева, значит, — прошамкала. И взглянула на меня острым взглядом из-под косматых бровей. — Ваше величество…
— Доброе утро, госпожа фея. Ночью у меня был жар. Но я позвала вас не только поэтому. Вчера мне представляли армию и именитых людей. Однако есть те, кому я обязана больше. Вы, например. Чего бы вы хотели?
Фея пожевала дряблыми старческими губами и снова взглянула на меня.
— Чего может пожелать пожилая женщина? Покоя… Домик бы… свой. С садиком. Где-нибудь на лесной опушке… Но всё это мелочи. Главное моё желание — дожить до собственной смерти. Без всяких, знаете ли, там костров. У меня мигрень на треск дров, знаете ли, милая.
Я рассмеялась:
— Думаю, надо будет отменить запрет, который издал Его величество Анри. Мне думается, покойный супруг погорячился с кострами…
— Да уж. Погорячился, — она хмыкнула. — Это ты мудро поступаешь, что сначала о награде, а потом об одолжении. Чего хотела-то, говори. Королева…
— Хочу домой. К дочке. Ты знаешь, как мне попасть в Первомир?
Я спрашивала прямо, не таясь смотрела ей в лицо. Карабос прищурилась.
— Смелая ты девка… Ничего не боишься.
— Не боюсь.
Она снова пожевала губами.
— Проклятье на тебе. Сильное. Кабы не дочь, ничего бы не получилось. Но между матерью и ребёнком всегда существует ниточка. Иногда она прочная, как корабельный канат, иногда — слабенькая, как из худой шерсти спрядёна… У тебя — крепкая. По ней и выведем.
Сердце подпрыгнуло, заорало «аллилуйя!» и перекувыркнулось в груди. Выведем? Выведем, да?
— Вы знаете, что у меня — дочь?
— Я — фея. Феи много видят. Слышала историю с этой… Замарашкой? Ну, которая ещё в тыкве ехала…
— Знаю. Золушка.
— Д-да-а… Я ей занималась. Молодой ещё была, да. Глупой. Мы, феи, видим нити судьбы. Предназначенье человека видим…
— И мою?
Она бросила на меня тяжёлый взгляд. Вздохнула.
— И твою, милая, и твою.
— И…
— Не спрашивай. Да вы, люди, и сами бы видели бы, если бы не лгали себе так отчаянно. Какая судьба у короля? Если мудр и осторожен — будет долго править, если горяч и глуп — те, кого друзьями считает, предадут, и он погибнет от их заговора. Если жесток…
— А Анри?
Карабос хмыкнула, скривила губы:
— А что Анри? Его счастье, что он никогда править не любил. Не перешёл дорогу серьёзным людям. Поэтому и прожил так долго. Но всегда был горячим и глупым. Однажды Анри должен был встретиться с такой, как ты: умной, решительной, смелой… Это было предречено.
— Но я его не убивала!
Фея прищурилась, снова тяжело посмотрела на меня.
— Не ты?
— Нет!
— Плохо. Очень плохо. Должна была ты.
— Это в каком смысле? — опешила я.
— Судьба, — вздохнула старуха. — Нити судьбы. Ты
— А в судьбу можно вмешаться?
Карабос снова вздохнула. Ссутулилась. Села в кресло и, подперев щёку, уставилась на меня.
— Можно. Та же Золушка, например…
— А разве это не её судьба была? Туфелька, принц?
— Что? Нет, конечно, нет. Женой принца должна была стать средняя из сестёр — умница Трисба. А Золушка… Её должен был соблазнить друг принца — красавец Эраст. Легкомысленный, влюбчивый. Соблазнить, бросить и жениться на старшей сестре, потому что Золушка же — бесприданница. Кто вообще на таких женится?
Я вздрогнула и поёжилась.
— Кошмар какой! Бедная девочка…
Фея вытащила какую-то рыжую пластинку, засунула щёку. Пожевала меланхолично. Запахло табаком.
