До сих пор сказочная судьба оказывалась сильнее меня. Я вышла замуж за короля, осталась вдовой, обратилась к Зеркалу — всё то, что должна была сделать Злая королева. Даже с Белоснежкой мы стали врагами, хотя поначалу казалось, мы сможем этого избежать. Судьба словно подталкивала меня в нужном направлении, не давая выбора. И вот теперь Сказка хочет, чтобы я попыталась убить ребёнка и погибла сама? Что у нас там… Охотник отводит Белоснежку в лес, но, сжалившись над девочкой, вместо её сердца приносит Злой королеве сердце какого-то животного?
Я прислонилась лбом к стеклу. От моего дыхания оно запотело.
Но я не стану приказывать отвести Белоснежку в лес! И тем более — ужас какой! — вырывать из её груди сердце. И как Сказка намерена принудить меня сделать такую мерзость? У каждой истории должен быть конец. Это верно. Но почему он должен быть именно таким жестоким, как у братьев Гримм? Может, стоит просто придумать другой?
Например, Злая королева и Белоснежка подружились. И мачеха научила падчерицу печь блинчики, строить снежные крепости, подбирать украшения к платью… Они вместе читали у камина книги, а когда Белоснежка влюбилась в королевича, то прибежала со своей девичьей тайной прежде всего именно к Злой королеве. Женщина присмотрелась к жениху со всей мудростью своего жизненного опыта. Зорко, как может только мать. Поняла, что королевич любит принцессу по-настоящему, и устроила прекрасную свадьбу… А потом исчезла.
Хороший же конец? Мне, например, нравится.
Время у меня есть: в моём мире оно застыло, и Анечке пока не страшно без меня. А, значит, нужно всё сделать, чтобы моя сказка завершилась вот таким хэппи эндом. Что ж, всё в моих руках.
Я допила чай и позвала Чернавку. Девушка затянула на мне корсет, надела несколько пышных нижних юбок, затем поверх — чёрное платье. Пристегнула к нему белые рукава с золотой вышивкой. Натянула поверх них — широкие чёрные с меховой отделкой. Эти верхние рукава сильно расширялись к низу. На пояс — золотую цепочку, на шею — драгоценное ожерелье. Ну и вчерашний «кокошник»-арселе. Расправила чёрную вуаль по моей спине. Я вскинула подбородок и вышла в торопливо распахнутые двери.
Там меня ждало несколько придворных: три кавалера и две дамы. Все они мило щебетали в коридоре, но, едва я показалась, тотчас склонились в поклоне (дамы присели в реверансе). А от стены отделился чёрный Румпель и шагнул ко мне.
— Ваше величество, доброе утро. Сегодня у вас по плану парадный обед и бал вечером.
— Бал? Но ведь траур…
— Вы правы. Тогда сегодня вечером отпевание, а бал будет завтра.
Я с изумлением взглянула на него.
— И сколько же должен длится траур?
— Смотря, что вы имеете ввиду, Ваше величество. Траурную одежду вам предстоит носить всю жизнь или снова выйти замуж. Но если вы это сделаете, то перестанете быть королевой. Королевский флаг будет приспущен до коронации. Принцесса Белоснежка носить траур должна год. Город украсили траурные ленты на месяц. И месяц же придворные носят чёрные петлички. Но бал… бал будет завтра, после того, как гроб опустят в могилу.
— Странно… как-то очень быстро у вас…
Румпель пожал плечами:
— Жизнь продолжается. Смерть одного человека, даже если это монарх, не может остановить течение жизни. До парадного обеда у вас есть пара часов. Могу проводить вас в зал фрейлин, где девушки развлекут вас чтением и музыкой…
— Не могли бы вы проводить меня в кабинет? Хочу узнать, в каком состоянии королевство, и познакомиться с министрами… то есть, советниками.
Капитан быстро и с любопытством глянул на меня.
— Извольте.
Он предложил мне руку, я опёрлась.
— Румпель… э-э… Ваша светлость, вы говорили, что разберётесь и узнаете, кто убил короля. Есть какие-то подвижки в этом вопросе?
— К сожалению, нет. Её высочество распорядились прекратить дело. Принцесса была уверена, что в гибели её отца виновны вы с Бертраном.
— Я приказываю продолжать следствие.
Румпель наклонил голову.
— С сегодняшнего дня возобновим.
— Но у вас есть подозреваемые?
— Несколько.
— Назовите.
— Вы, Ваше величество, и Бертран, так как присутствовали в комнате в момент смерти, девица Чернавка, которая принесла вино, повариха Беляночка, готовившая еду, Медведь и кюре. Последние находились на кухне, когда еда готовилась, и могли подсыпать отраву. Ещё виночерпий. Это список наиболее вероятных отравителей. Однако их круг шире, если допустить мысль, что сначала отраву насыпали в кувшин, а вино было налито позже лицом, не знавшим про яд. Покушение могло быть организованно на вас, и яд мог попасть в кувшин в любое время, пока вы были на венчании. Это менее вероятно, но…
— Нельзя отметать никаких возможностей.
Румпель вновь бросил на меня быстрый взгляд. Распахнул передо мной буковые двери. Я задумчиво провела пальцем по резьбе.
— Почему они пыльные?
— Его величество предпочитал охотиться, — усмехнулся Румпель.
Когда он аккуратно притворил за мной двери, я обернулась и прямо взглянула на него.
