– Собственно, что ты делаешь? – спросил Михаил, не сдержав любопытства.
– Ищу одну фотографию, но ее нигде нет! – вздохнул Ярослав и потер шею.
– Ну, проще найти иголку в стоге сена, чем что-то в твоем бардаке, – усмехнулся Миша, подошел к Славе со спины и, положив руки на его плечи, стал разминать затекшие мышцы. – Так что за фотография? Какая-то особенная?
– Ну, как сказать, – Ярослав попытался пожать плечами, но Михаил слегка похлопал, чтобы тот не шевелился и не мешал делать массаж. – Мила просила первое фото Жени. Она делает то ли генеалогическое древо, то ли какую-то презентацию. Поэтому я и попросил Женю привезти эту коробку со старой квартиры. Я думал, что Аня держит фотографии в хронологическом порядке, а оказалось, что она держала их в коробках из-под обуви.
Он решил сделать перерыв в поиске и откинулся на спинку стула, наслаждаясь расслабляющими прикосновениями.
– Наверное, надо было самому ими заняться, когда на пенсию вышел. Купить альбомы, разложить фото по датам. А теперь, ты только глянь, вместе лежат снимки, где Женя и Дима голыми бегают по квартире и выпускной Ирины…
Михаил чуть покачал головой, проследив взглядом за рукой мужчины. Действительно, на столе в причудливом узоре, наслаиваясь друг на друга, лежали страницы из разных глав семейной жизни Смирнитских. Вот погодки Женя и Дима играют во дворе в футбол. А вот Анна качает своего первого внука Максима. Виден уголок фотографии, где Ирина закрывает лицо ладонями, не желая фотографироваться из-за неудачной химической завивки. И, конечно, куча традиционных фотокарточек с дней рождений и других праздников.
– Знаешь, ты, вообще-то, можешь разговаривать со мной о таких вещах. Я не стеклянный, Слава, я не сломаюсь от упоминания о твоей семье. И о твоей жене, – Миша наклонился и сухо поцеловал Ярослава в щеку, а затем, взяв свободный стул, подошел к шкафу, поднялся и потянулся к верхним полкам.
– Эй, осторожнее, не сверзнись оттуда!
Слава быстро поднялся и хотел подстраховать, но в этом не было необходимости. Без труда отыскав нужный альбом, так как он был первым, да еще и с подписанными датами, Михаил спустился.
– Держи, первые фотографии Жени в этом альбоме, можешь целиком отдать Миле. Но только с возвратом в прежнем виде! Мне не нужен такой сюрреализм, как у вас, – мужчина неодобрительно глянул на коробку с фото, а потом протянул Ярославу фотоальбом. Но тот его не принял, потому что смотрел на верхнюю полку, заставленную другими альбомами, тоже пронумерованными и подписанными.
– Ты хранишь все фотографии? – удивился Ярослав Александрович.
– Ну, там не только ваши, но и мои личные. Но да, я храню их. Я же не зря просил распечатывать фото моих крестников и на меня тоже. Или ты думал, что я их смотрел и выкидывал? – Михаил Петрович вскинул брови, когда посмотрел на растерянного Славу. – Ты действительно думал, что я выбрасываю ваши фото? М-да, похоже, ты у меня всё-таки дурачок.
– Извини, – Ярослав взял альбом и положил его на стол, прямо на бардак из фотографий. – Поможешь мне привести и это в порядок?
– Конечно, – Михаил сел за стол, пододвинул к себе коробку и начал выкладывать оставшиеся снимки аккуратными стопками. – Сначала разложим фотографии по годам, заодно освежишь память о прошлом. А потом купим фотоальбомы и разложим…
Рука Михаила замерла, когда он взял одну из самых старых фотографий. Сам он побледнел и сжал губы. Но Слава, который стоял за его плечом, этого не заметил. Он тоже смотрел на фотографию и не сдержал грустного вздоха.
– Красивая фотография. Тогда набережная выглядела совсем по-другому, – как-то мечтательно протянул Ярослав Александрович, предаваясь ностальгии.
Михаилу же потребовалось несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем он отложил фотографию на стол, чудом ее не помяв. Он ведь сам только что говорил, что Слава может говорить о своей жене? Тогда почему он не может смотреть без дрожи на молодую пару, стоящую у перил на набережной? Наверное, потому что на фото была еще не жена Ярослава, а просто девушка Аня, которая все испортила.
– Ваша первая совместная фотография, – процедил сквозь зубы Михаил Петрович.
– Эм, да? Осень семьдесят четвертого? – Слава сел рядом с Мишей и как-то испуганно на него посмотрел, не понимая резкой перемены настроения. Только что это был всё понимающий и заботливый мужчина, и тут же превратился в злобного ревнивца.
– До рождения Жени разбери фотографии сам, я тебе тут не помощник, – Михаил потер пальцами глаза, поднялся из-за стола и обернулся уже перед тем, как закрыть дверь в гостиную: – Извини, я не могу видеть эти фотографии. Слишком больно вспоминать.
***
На следующий день после ссоры с Ярославом наступил роковой июльский вечер, который Михаил не забудет никогда. День, когда его жизнь окончательно свернула на те рельсы, по которым будет ехать ближайшие сорок лет.
Как и обычно, Миша пришел в клуб молодежи после шести вечера, когда уже вовсю играла музыка и многие танцевали.
