Вместо того, чтобы сопротивляться авторитету матери, он как-то сжался, ссутулился, скрестил руки на груди в защитном жесте. И в целом выглядел совсем не внушительно и не уверенно.
– В нашей семье таких просто нет, – сухо проговорила мать, отвечая на вопрос сына. – Я понимаю, что с девушками сейчас сложно, все теперь заняты учебой и работой. Но это и не плохо, ты еще найдешь ту, которая тебе понравится. Партийную умницу, работящую красавицу, с которой создашь семью и порадуешь нас внуками. А придумывать себе болезнь, чтобы не стараться в поисках жены просто трусость!
– Это же не болезнь, мам… – без особого энтузиазма попробовал объясниться Миша, но его даже не собирались слушать.
– Всем известно, что это болезнь. Говорят, что в Германии и Америке это лечат, – наконец, вставил свои пять копеек отец в их разговор, а точнее в монолог своей жены.
– Но тебе это не нужно, дорогой, – тон Ларисы Алексеевны смягчился. – Ты не болен. Тебе не нужен этот парень. Ты просто запутался, потому что не встретил еще ту единственную…
Остальную часть лекции Михаил просто пропустил мимо ушей, привычно кивая, когда от него этого ждали. Чувство разочарования и облегчения смешались в одно, оставляя грязное тошнотворное послевкусие. Облегчение от того, что родители не собирались идти в милицию и отдавать его или Славу под суд. Разочарование от того, что его родителям было все равно на то, кем он являлся.
Что же, наверное, пора было Михаилу искать новое место жительства? Или придется продолжать играть роль «правильного сына»?
***
Ярослав стоял на балконе, опять курил и смотрел в окно на припарковавшуюся машину своего старшего сына. Пальцы нервно выстукивали рваный ритм. Перед тем, как отправить молодежь в гостиную заканчивать с приготовлениями к празднику, Михаил дал согласие на признание своей ориентации, если Миле понадобится поддержка. Но Ярославу нужно было подумать, готов ли он признаться своим детям не только в своей ориентации, но и рассказать про отношения с лучшим другом. Миша сказал, что решение целиком и полностью за Славой, и давить он не станет. Поэтому Ярослав и ушел на балкон, побыть в тишине и одиночестве.
Из машины вышли двое: Евгений и Мария. Они достали из багажника подарочные пакеты и какой-то большой сверток, вероятно, с горячим на стол. Мария любила иногда поколдовать на кухне.
Дети Ярослава Александровича были очень разными, хотя они с Анной старались воспитывать их одинаково. Евгений был не простым ребенком. В детстве он всегда поступал так, как считал нужным, даже если знал, что за этим последует наказание. Он долго искал себя, свою истину, свое предназначение в этом мире, какой-то особый смысл во всем, что делает… С возрастом, особенно в годы учебы в университете, он стал больше прислушиваться к правилам и требованиям, и со временем это привело к тому, что он стал формалистом. А женитьба на Маше, еще большей максималистке, чем он, только усилила эти черты в нем.
Как отец, Евгений был заботливым, но, по мнению Ярослава, и он, и Мария, слишком перегибали с заботой, которая переходила в контроль, и требовали от детей чрезмерной идеальности.
Именно потому, что Евгений был «правильным», Ярослав сомневался, стоит ли ему рассказывать о себе и Михаиле старшему сыну. В его систему ценностей может просто не вписаться, что его отец любит другого мужчину, предал память своей жены и прочее, прочее. Это мягкой и сердечной Ирине было бы легко рассказать о своей инаковости.
Однако, Максим попросил поддержать Милу, а это было важнее. Тем более, что Евгений никак не сможет повлиять на то, как жить Ярославу.
Затушив сигарету, Слава вернулся на кухню. Решение было принято.
– Я тебя люблю, – заявил он Михаилу, который от такого неожиданного признания вздрогнул и отвернулся от раковины, оставив воду бесцельно течь по посуде.
– И я люблю тебя, – мужчина не сдержал улыбки. Слава редко говорил такие смущающие и при этом очевидные признания, поэтому было понятно, к чему это заявление. – Ты готов рассказать о нас своей семье?
– Ну, ты же своей рассказал, хоть и не совсем по своей воле, – Ярослав подошел к Михаилу и обнял его со спины, уткнувшись носом в его шею.
– Правда, они давно мне не семья, – Миша вернулся к мытью посуды.
На кухню зашла Мила, и впервые ни Слава, ни Михаил не дернулись, чтобы отстраниться. Осознание того, что есть возможность в любой момент времени проявить нежность, было довольно приятным ощущением. Ярослав Александрович еще раз убедился в правильности своего решения.
– Родители приехали, – сказала Мила, то и дело одергивая руки, чтобы не начать грызть ногти. Маникюр был уже испорчен ободранным лаком, но ее больше волновали другие мысли. – А еще написала Ира, говорит, что Олег с детьми уже выехали.
Михаил выключил воду, когда закончил споласкивать гостевые стаканы, повернулся в объятиях Славы и улыбнулся. Он чуть наклонил голову, чтобы поцеловать любимого мужчину в висок.
– Знаешь, всё же сначала лучше рассказать о нас, а не показывать, хорошо?
