Девушка нервно рассмеялась. До признания и изменения всей её жизни оставались считанные часы.
Все гости собрались только к трем часам дня. Видимо, чтобы уравновесить пунктуальность молодежи, остальные приглашенные решили опоздать. Коля и Даша, как только зашли к дедушкам, тут же бросились к небольшой искусственной елочке, под которой предусмотрительно были приготовлены для них подарки. Собственно, новые игрушки заняли маленьких сорванцов на время, пока старшие рассаживались вокруг стола, обмениваясь приветствиями, поздравлениями и подарками.
– Не знал, что ты приведешь свою новую девушку на традиционную семейную встречу, – недовольно, но тихо сказал Евгений сыну, кивнув на двух сестер, которые сидели между Михаилом и Милой на диванчике.
– Но вы же с мамой сами хотели с ней познакомиться? Вот, знакомьтесь, – в тон отцу ответил Максим и, оставив его, вернулся к своему месту рядом с Юлей.
– Ну вот чего ты его донимаешь? – покачал головой Ярослав, который был рядом и слышал их короткий разговор. Ему было совершенно не по душе, что атмосфера накаляется заранее, а ведь еще самое «веселое» не началось.
Евгений только отмахнулся от своего отца и, наклонившись к жене, что-то прошептал ей на ухо.
– В обществе дольше двух говорят вслух, – с ехидной улыбкой громко заявил Дмитрий, до этого быстро печатающий в телефоне. – Я тут один не в курсе новых лиц? Или Олег тоже не посвящен?
Олег, сидящий рядом, но присматривающий за детьми, кивнул, соглашаясь, что его тоже не познакомили с девушками.
– Дядь Дима, дядя Олег, это Юля, моя девушка, – ответил Макс, подражая улыбке родного дяди.
Мила, поймав на секунду взгляд Михаила Петровича, коротко ему кивнула и, собравшись с духом, сказала:
– А это Алина, моя девушка…
В комнате воцарилась тишина, прерываемая только пищанием робота-трансформера в руках Коли. Ярослав Александрович был одним из немногих, кто всегда дарил игрушку на батарейках вместе с батарейками.
– Пап, а у него глаза-лазеры! – восхищенно воскликнул Коля, подергав отца за штанину.
– Классно! Видишь, дедушка же говорил, что у него есть связи с Дедом Морозом, и что будет у тебя еще один подарок за хорошее поведение, – ответил Олег, привычно уже разделяя внимание между детьми и всем остальным миром.
– О, круто! А вы сестренки, да? – Дмитрий первым нашелся, что сказать после признания Милы.
– Да, Алина моя младшая сестра, – мягко улыбнулась Юля, переводя взгляд с одного взрослого на другого, пока не остановилась на матери Макса, которая смотрела на Алину с нескрываемым неодобрением, если не с пренебрежением.
– Мила, что ты сейчас сказала? – жестко спросил Евгений, пока Мария сжимала пальцами край салфетки. – Алина твоя подруга?
Всем было кристально ясно, что отец дает Миле шанс исправить то, что она сказала, и тогда он сделает вид, что ничего не произошло. Но девушка не собиралась использовать эту возможность. Она сжала губы в тонкую полоску и, под столом взяв Алину за руку, покачала головой.
– Не только подруга, мы встречаемся, как Макс и Юля.
Евгений строго посмотрел сначала на дочь, а потом на сына, сузив глаза. Затем он посмотрел на жену и развел руками, мол, разбирайся с этим цирком ты, я умываю руки.
– Ты не можешь встречаться с девушкой, как Максим, – веско, но спокойно сказала Мария, при этом продолжая мучить салфетку на столе. – Я уже устала тебе повторять, что ты не должна повторять все за братом…
– При чем тут повторять за братом?! – взорвалась Мила от холодного тона матери. – Мне, что, нельзя влюбляться и быть с тем, кого я люблю?!
– Тебе только семнадцать лет и…
– Мои одноклассники начали встречаться в двенадцать!
– Это не значит, что ты должна им подражать!
– А я никому и не подражаю. Это ты считаешь, что у меня нет своего мнения!
– Если бы ты вела себя, как взрослая, может, я бы считала по-другому.
– А как я себя веду?!
– Как глупая маленькая девчонка.
– Может, потому что я и есть маленькая девчонка! Сама же сказала, что мне только семнадцать лет!
– У тебя нет никакого стержня, ты как марионетка… Нет, ты как воздушный змей: куда мода дует, туда ты и летишь, хвост распушив!
– Ну спасибо, блин, за сравнение. Хорошо еще, что ты меня дерьмом не назвала.
– Мила, не устраивай сцен! – Мария хлопнула ладонью по столу так, что зазвенели стаканы.
– А иначе что? Выгонишь меня на улицу остыть? – девушка откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. – И, вообще, что тебя больше бесит, что я встречаюсь с кем-то или то, что я встречаюсь с девушкой?
Все остальные за столом притихли, даже играющие Коля с Дашей не прерывали перепалку, которая была, очевидно, уже не в первый раз. Все фразы, что у Милы, что у ее матери, звучали, как плохо отрепетированная пьеса с заученными репликами от бесталанного сценариста. Они говорили, совершенно не слушая друг друга, но при этом смотрели друг другу в глаза взглядами, близкими к ненависти. Словно у них было два диалога. Один, который слышали все и в котором было маловато смысла. И второй, внутренний, где каждая кричала о своей правоте и не слышала вторую.
