Приближаемся к городу Цюйфу — родине Конфуция. Вот и прелюдия к нему — Чжусышуюань — место обучения Конфуция. Привратник заранее требует денег. Внутри грязно и пусто. В больших, новых фанзах — обычная картина запустения: валяется сено, на плитах колотят белье. Перед помещением растет огромное дерево. Привратник рассказывает, что когда-то, очень давно, на него спустился феникс. Неподалеку река Сы — ручеек, мелкий и узкий, бегущий по огромному руслу. Вода теплая-теплая. Ложусь и, полуприкрытый течением, «купаюсь».
Проезжаем мимо Кунлин (гробницы Конфуция) — огромное место. С трудом убеждаю педантичного торопыгу Шаванна посетить могилу завтра. От Кунлин к Цюйфу идет мощная аллея кипарисов. Минуем великолепные арки, поражающие глаз богатым насыщением скульптурных деталей, не разбивающим в то же время общей архитектурной гармонии. Въезжаем в город. Улицы широкие. Почти от самых ворот тянется огромная красная стена Кунмяо — храма Конфуция.
Останавливаемся в гостинице. Отправляем наши карточки к
Нам подают постную еду —
Вечером выхожу по своему обыкновению во двор. Желтая, великолепная луна, тренькает доморощенный музыкант. Ко мне подсаживается кули из гостиницы и пытается говорить по-русски. Оказывается, он был в России, научился там часовому ремеслу. А вернувшись на родину, вынужден работать кули. «Здесь туго, — говорит он, — все люди старого покроя, чуждые новшествам».
Итак, мы в древнем центре конфуцианского Китая, существующего вот уже два с половиной тысячелетия.
Когда сравниваешь историю Китая с историей других древних государств, Египта, Вавилона, Иудеи, Греции, Рима и др., то невольно удивляешься тому, что он один только из всех остался хранителем своей исторической культуры, которая ни на минуту не прерывалась и даже не задерживалась в своем развитии. Перед нами, действительно, культурный исполин, сохранивший, несмотря на чудовищные потери своих культурных достояний в бесконечных войнах и междоусобиях, всю свою культуру и развивший ее до чрезвычайно устойчивого состояния. Однако это культурное самоутверждение Китая вырабатывалось в течение целого тысячелетия, а то и больше. Раздробленный древний Китай, терзаемый бесконечными набегами и еще больше местечковой междоусобной грызней удельных князей, долгое время не сознавал себя, как нечто единое. Стоит почитать хотя бы знаменитую «Хронику» («Чуньцю») двух веков (VIII—VI вв. до н. э.), чтобы содрогнуться от того количества жестоких низостей, которые придумывали одни князья против других. Конфуций, живший в эпоху полнейшего хаоса, все свое учение строил на идее объединения Китая, культурном и политическом. Конфуций видел Китай как культурное целое. Вся его теория в своей наиболее ярко выраженной форме сводилась приблизительно к нижеследующему.
Китай, «Срединное царство», есть нечто единое по своей культуре, которая ни в чем не напоминает и не должна напоминать варваров-соседей. Эта культура родилась в наших недрах, в глубине веков, когда людьми правили совершенные государи[42]. Сама личность этих идеальных первых китайских монархов создавала им абсолютный авторитет. Они не нуждались поэтому в принуждении и насилии (просто было стыдно им противоречить) и правили народом «спустя рукава», что в китайском понимании лишено иронии и означает, собственно, что они «пальцем не шевельнули» для того, чтобы в мире был порядок, ибо этот порядок складывался «сам собой».
Затем пришли лихие времена. Со смертью совершенных людей их место на троне заняли их дети и далее — всяческие узурпаторы, которые не могли справиться с людским хаосом, и он воцарился на месте древнего порядка, приведя Китай к тому удручающему положению, в котором уничтожены все человеческие устои (сын убивает отца, клятва дается только для усыпления бдительности и нарушается тотчас после торжественной церемонии; все слова оторвались от своих значений: брат не брат, отец не отец, государь не государь и т. д.). Так дальше жить нельзя. Что же делать?
Надо восстановить равновесие, существовавшее при древних совершенных правителях, но так как их более нет, то надо создать ученую интеллигенцию, которая на должностях министров и губернаторов будет фактически править народом, посредничая между ним и государем. Чтобы сформировать такого человека, ближайшим образом напоминающего древних «совершенных», ему надо прежде всего преподать их искусство правления. Значит, надо читать древние книги об этих идеальных монархах, углубляясь в них как в откровение. Вооружившись книгой-документом, надо вчитаться в каждую ее букву, не упускать ни явно выраженного, ни подразумеваемого. Следовательно, надо определенным образом трактовать текст, чтобы понимать его так, как его понимали в древности. Конфуций, обрабатывая древние книги, вычеркнул из них все, что ему мешало, и было недостаточно древним, и с этой уверенностью, что вычеркнуто только негодное, конфуцианство прожило до сих пор.
