Около шестнадцати часов старпом приказал Володе Викторову временно сдать вахту радисту. «У них в бухгалтерии, видишь ли, машины нет», — объяснял Игорь Петрович Володе Викторову.
— А кроме машины у них нет ни танка, ни бронетранспортера, — продолжал дальше сам Володя, наперед зная, чем все это кончится.
— Останемся без денег, беги, Володя, пока рабочий день не кончился. Возьми вон ломик у боцмана, для самообороны…
— У меня есть, — сказал Володя и щелкнул пистолетиком-зажигалкой. Он сам повязал радисту нарукавный знак вахтенного и спешно побежал в пароходство, чтобы успеть получить чемодан денег для экипажа «Оки». Вернулся он через час, живой и невредимый, вытряс деньги на стол в своей каюте и — начал раздачу зарплаты. Вот эта обязанность всегда наводила на Володю тоску. Но… служба есть служба!
Сразу же после перетяжки «Оки» к причалу погрузки второй штурман поделился с Володей своими неудачами: не хватало восьми кип шерсти… После короткого совещания они решили, что Володя последит за погрузкой, а второй попытается отыскать злополучные кипы.
Часов в шесть утра, когда погрузка была уже налажена и не требовала особого наблюдения, Володя зашел в кают-компанию, присел на минутку на диван, а в семь тридцать буфетчице пришлось пустить в ход мокрое полотенце и банку горчицы, которую она упорно совала Володе под нос.
В конце концов Володя очумело посмотрел по сторонам, выскочил на ботдек, трижды выжал штангу, попрыгал, повертелся на турнике, забежал на минутку в душ и вышел к трапу в таком бодром состоянии, какое принято сравнивать с огурчиком.
После утреннего чая, выдав зарплату двум последним морякам «Оки», Володя подбил итог, сосчитал остаток, повертел головой, снова все пересчитал и рассмеялся: не хватало трехсот рублей. Опять просчитался! Как обычно. Впрочем, не совсем. На этот раз недостача была на сто пятьдесят рублей меньше предыдущей. К тому же в резерве оставалась надежда, что получивший лишние деньги обнаружит и вернет их.
«А если не обнаружит? — спросил себя Володя. Ведь, мало кто пересчитывает, молодо-зелено. Володя об этом прекрасно знает. — Значит, за ваш счет, сеньор», — улыбнулся он самому себе, не испытывая от этой мысли никакого огорчения.
До обеда он оставался бессменным вахтенным, готовил необходимые бумаги для оформления отхода судна в море, подобрал морские карты на предстоящий переход, а когда на судно вернулся второй штурман, Володя Викторов забрал портфель с судовыми документами и отправился на берег для свершения формальностей, общий смысл которых сводился к получению разрешения на выход в море. Стоянка «Оки» близилась к концу…
В своей жизни Александр Александрович Сомов видел слишком много стоянок, чтобы удивляться каким бы то ни было «береговым штучкам». За многие годы Александр Александрович выработал определенную манеру разговора с представителями береговых служб. Каждому из них Сомов уделял ровно столько внимания и времени, сколько требовало само дело. Ни секунды больше.
Программа приема включала в себя небольшую дозу вежливости, еще меньшую — гостеприимства и исчерпывающий, но сухой разговор. Принципиальное решение вопроса происходило у капитана, детальные доработки — с одним из штурманов. Задержка визитеров в капитанской каюте и попытки, разговоров на вольные темы пресекались крепким рукопожатием капитана и демонстративным раскрытием двери.
Во всей фигуре Сомова была подчеркнутая деловая решительность. В качестве предисловия к разговору он всегда произносил: «Прошу возможно короче, мне некогда». Общий ход визита шел по отработанной схеме: холодная встреча, сдержанный прием и почти радостное расставание. Штурманы «Оки» процедуру таких приемов окрестили «программой номер раз».
С лицами значительными, с начальством более крупного масштаба дело обстояло хуже; здесь время визита и внимание капитана лимитировалось уже самим начальством. Дозировка вежливости и формы гостеприимства определялись должностным положением начальника и тем потенциалом неприятностей, которым он располагал применительно к «Оке» и ее капитану. Прием начальства судовые штурманы называли «программой номер два».
Визиты этой короткой стоянки протекали в основном по «программе номер раз». По второй программе принимался только начальник морской инспекции. Для создания соответствующих условий этого приема подступы к капитанской каюте строго охранялись от посягательств других визитеров. За час с небольшим буфетчица трижды поднималась в каюту капитана с подносом под белой накрахмаленной салфеткой.
В процессе интимного завтрака Александру Александровичу пришлось закусить три микрорюмки коньяку неожиданным упреком. Начальник морской инспекции ставил в вину капитану Сомову сокрытие аварии в Кильском канале. Начальник морской инспекции умел сочетать ведение не слишком приятной беседы с высокой объективностью, коньяком, лимоном, икрой и хорошо приготовленной отбивной.
К концу часового визита выяснилось, что капитан Сомов не совершал, а следовательно, и не мог скрыть не совершенных им аварий. Вся история оказалась вымыслом.
