— Что ж, у каждого сосунка наступает день, когда он теряет вкус к соске, — почти одобрительно пробурчал Сомов, подписывая грузовые документы. Если бы Александр Александрович пользовался общепринятой системой поощрения, вероятно, эквивалентом этого ворчания была бы благодарность, занесенная в личное дело второго штурмана. Но у Сомова существовала своя система поощрений.
Третий штурман «Оки» — Володя Викторов — провел эту короткую стоянку тоже на судне. Ему, как и другим штурманам, тоже хватило забот, беготни и суеты, но всяческие неожиданности, которые Володя называл «береговые штучки», не испортили ему настроения. Володя Викторов, младший штурман «Оки», обладал замечательным характером. Право же, такие натуры появляются на свет божий не часто. Их отличительной чертой является врожденное добродушие. Володя, например, принимал действительность, как бы скверно она ни складывалась. Он не любил и не умел участвовать в жизненных драмах. Может быть, правда, он был для этого достаточно молод. Жил он легко и просто, как в водевиле, — без нервных потрясений, без скандалов, долгих обид, ссор и прочего человеческого несовершенства. Володю Викторова всегда влекла атмосфера радушия, веселья и некоторой бездумности. Но это вовсе не означает, что третий штурман «Оки» был легкомыслен, порочен, избегал трудностей. Нет, вовсе нет.
Просто такой человек, как Володя, всегда беспредельно добр, никогда не жалуется на колики в боку, плохой аппетит или скуку. Он враг черного цвета, упадничества и осторожного философствования на тему «как нужно жить в молодости, чтобы не страдать ишиасом после тридцати пяти лет». Удивительно умел Володя отыскивать долю положительности даже в самой мрачной ситуации. На «Оке» смеялись: если Володе хирург сообщит, что необходимо ампутировать ногу, то Володя скорее всего вздохнет: «Давайте, доктор, только не очень коротко — не люблю, когда штанина болтается…» А через месяц, когда ему покажут будущий протез, Володя подкинет его на руке: «Фу, какая тяжесть! Слушайте, а нельзя бы сделать его из алюминия или чего полегче? нельзя? Ну ладно, сойдет и так, только я вас очень попрошу — покрасьте его в оранжевый цвет, я терпеть не могу беспросветно-черного…»
Словом, речь идет о замечательном складе человеческого характера. Если бы все люди на земле были Володи, жизнь стала бы неузнаваемой. Мы забыли бы такие явления, как ссоры, драки, мстительность. Порядок на улице поддерживался бы дежурным звеном пионеров…
Но вернемся к стоянке «Оки» в родном порту. Володя Викторов возглавлял эти сутки вахтенную службу корабля. В его обязанности, в частности, входила встреча всех представителей берега.
Взглянув на Володино добродушное лицо, украшенное широкой улыбкой, представители, как правило, просили отвести их к капитану. Но Володе слишком часто в прошлом влетало от Сомова, когда капитана беспокоили по мелочам и не по адресу. Поэтому Володя предпочитал испортить отношения с добрым десятком представителей, чем вызвать мимолетную тень неудовольствия на строгом лице Александра Александровича. Это предпочтение и заставляло его сокращать ширину улыбки до минимальных размеров.
— Простите, — спрашивал он, — а по какому вопросу вы хотели бы видеть капитана и как прикажете ему доложить о вас?
И, разумеется, за этот вполне уставной, естественный и вежливый вопрос большинство представителей, имевших хоть какую-нибудь возможность причинить плавсоставу неприятности, бросали на Володю уничтожающий взгляд. Большинство представителей, которые так радеют о соблюдении устава службы на судах морского флота, после вежливого вопроса Володи разворачивали левое плечо вперед, чтобы обойти этого мальчишку без недоразумений в узком пространстве между надстройкой и фальшбортом. У представителей вдруг взыгрывал гонор. Однако все, кто поступал таким образом, неизбежно наталкивались плечом на широкую Володину грудь. Улыбка вахтенного штурмана становилась на миллиметр короче, но на ногах он стоял твердо.
Происходило неизбежное объяснение: кто, откуда, зачем.
— Ах, вот как! я вас прекрасно понял. Прошу! — говорил Володя. — Я вас провожу. Нет, не сюда, еще раз направо… Теперь наверх. Вот в эту дверь. Знакомьтесь — наш старший штурман, Карасев Игорь Петрович. Он как раз и занимается вашим вопросом. Желаю успеха… — И Володя ослепительно улыбался представителю, столь уверенно и тактично поставленному на свое место.
Безусловно, обязанности вахтенного штурмана далеко не исчерпывались такими встречами. Прежде всего, Володя Викторов отвечал за порядок на судне и безопасность на стоянке. Кажется, все ясно и просто, а самая скромная расшифровка этих понятий с трудом уместилась бы на страницах книги, равной, ну скажем, «Тихому Дону»…
Плюс ко всему канцелярская канитель. Каждому уходящему на берег моряку требовалось выписать пропуск-реестр на выносимые вещи. Или написать отношение на обмен кинокартин. Или доверенность на получение обмундирования… Нет смысла дальше перечислять все разновидности официальных бумаг, входящих-исходящих и вновь входящих…
