— Ну а… я же не твой ребёнок.
Але усмехнулся:
— Тут ты прав. Но пока жизнь не подарила мне собственных детей, я могу и тебя учить.
Але опробовал лезвие на большом пальце и решил, что оно достаточно острое. Тогда он убрал точильный камень в мешок и протянул нож мне. Я покачал нож на ладони, глядя, как вечернее солнце отражается в стали.
— Детей, по-хорошему, лучше вообще не рожать, — сказал я.
— Почему это?
— Потому что родители умирают. И тогда детям не позавидуешь.
— Если так рассуждать, придётся отказаться от очень многого в жизни, — заметил Але.
— Может быть. Какая разница. Детей рожают только дураки.
Несколько минут я обдумывал эти слова. Раньше я никогда так не говорил и даже не думал. Но я не раскаивался, нет. Я сказал то, что хотел сказать. Красный домик… Меня злило, что я так долго цеплялся за него. Мне казалось, что я сам себя обманул. Хотелось забыть, что он когда-то существовал.
Але помолчал, а потом произнёс:
— Я останусь здесь, пока не будет готов твой лук. Потом мы с тобой простимся, и я уйду домой. Что скажешь?
— Не знаю, — промямлил я.
Он взглянул мне в глаза.
— Иногда идёшь за птицей, а добываешь рыбу, — напомнил он. — Может, стоит попробовать удовольствоваться рыбой?
Я подобрал с земли заготовку. Она пока и близко не походила на лук. Лук самого Але был сработан из дерева, которое сначала несколько недель сушилось. Но его оружие — не из тех, что можно сделать за несколько дней. Я буркнул «ну да», облизал мозоли на ладонях и снова взялся за нож. Выстругивая заготовку, я подумал: хорошо, что мой лук не надо делать несколько недель.
Но те несколько дней, что я провёл с Але, вышли не такими уж тяжкими. Такого в моей жизни ещё не было. Всё казалось таким простым! А с какой лёгкостью я забыл и замок, и его обитателей, как легко было работать руками, хотя ладони саднило, как легко засыпал я по ночам на постели из лапника, а как запросто мы разговаривали с Але — человеком с тёмными глазами и дружеской улыбкой. И хотя его наверняка удивляло, как я, одиннадцатилетний мальчик, оказался совсем один в такой глуши, он ни о чём меня не расспрашивал. Зато мы беседовали о лесе, о разных птицах, которых видели в небе, о цветах, что росли на земле, о грибных наростах на мёртвых стволах. Але показывал и рассказывал — он столько всего знал! Знал даже, как называются созвездия.
Иногда мы не выстругивали лук, а занимались другими делами. Например, однажды пошли охотиться на кабанов. Але одной стрелой уложил годовалого кабанчика. Мы притащили поросёнка к костру, и Але показал мне, как потрошить и разделывать тушу. Мы устроили из веток раму и повесили сушиться кишки — длинные, блестящие. При виде их мне вспоминалась пряжа, которую соседка Тюры красила и вывешивала во дворе на просушку. Когда я выбегал в уборную, то всегда останавливался поглазеть. Карминная краска, как свиная кровь, капала на грязную землю и собиралась в лужи.
А ещё мы пошли на озеро, где Але поймал тех окуньков. Солнце уже садилось, было тихо, свет причудливо играл на поверхности. В глубине озера будто горел огонь. Мы разделись донага и забрели в воду. Поначалу было так странно! Я боялся, что какая-нибудь щука вцепится в меня. Но Але сказал, что бояться нечего, и вскоре я уже плескался в воде, как будто сам стал рыбой. Надо же — я вообще в первый раз в жизни купался в озере. Если только кто-нибудь не водил меня купаться раньше, когда я был совсем маленьким, так давно, что я этого и не помнил. Але подобрал на дне чёрный камень. Сказал, что приметил эти камни, ещё когда рыбачил здесь в первый раз. Он положил камень на ладонь и показал мне. Когда на чёрное падал солнечный свет, на камне проявлялись тонкие зелёные прожилки.
— Красивый, правда? — спросил Але.
— Ага. Красивый.
Мы решили собрать десять таких камней. Але нашёл три, а остальные семь — я.
— Хорошо, что один из нас такой востроглазый, — сказал Але, когда мы, с мокрыми волосами, возвращались на стоянку. Камни мы несли в узле, который Але связал из своей рубахи.
А ещё мы ловили тетёрок. У Але была льняная пряжа, из которой он сделал петли. Мы пристроили несколько силков и петель в развилки стволов и на скалах: Але думал, что тетёрок можно поймать и там. Очень важно было натыкать вокруг ловушек берёзовых веток, потому что тетерева — не дураки. Мы насыпали на камни хлебных крошек и ушли. Если нам не повезёт, сказал Але, то крошки съест белка, — но нам повезло! Когда мы на следующее утро пошли проверять силки, то на скалах обнаружили двух уже мёртвых тетёрок! Мы отнесли их к костру и стали ощипывать. Дело это оказалось нелёгкое, потому что у нас не было котла, в котором тетёрок можно было бы ошпарить. Но если не сдаваться, то можно справиться и без котла. В то утро, когда мы корпели над тетёрками, дул лёгкий ветерок. Под конец вся стоянка была усыпана белым пухом. Мы шутили, что на нас как будто снежная буря обрушилась.
