– В частности, и поэтому. Нам нужно как-то согласовать интересы.
– Вот как? А почему именно я?
Деннис посмотрел ему в глаза.
– Полу кажется, что у вас с ним есть кое-что общее.
– Не понимаю, почему я не могу остаться в стороне.
– Потому что существуют люди, которые сбивают машинами безобидных архитекторов и взрывают профессоров, и те, кто хочет этих людей остановить.
Джереми медленно натянул перчатки и забрал со стойки шляпу.
– Мне надо обсудить все со своими… друзьями. Пока, Деннис. Я передам от тебя привет Саре. – Он повернулся к выходу.
– Джерри!
– Что?
– А ты тоже сильно изменился. Если бы мы расстались тогда, в июне, ты бы сейчас просто с ума сошел. Ты стал совсем другим – уверенным, менее зависимым…
Джереми оглянулся. Деннис продолжал нервно скручивать и раскручивать полотенце.
– Да, пожалуй, ты прав. Люди меняются. Иногда даже становятся вполне самостоятельными. – Он надел шляпу. – До встречи!
– Ну как? – нетерпеливо спросила Гвинн.
Джереми задумчиво взглянул в окно кофейни. Высокое здание в конце квартала было отсюда хорошо видно.
– Я видел человека, который когда-то был Деннисом Френчем.
Старенькое пианино стонало и плакало. Оно было слегка расстроено, и печальные блюзовые аккорды разрывали Саре сердце. Ее пальцы легко скользили по клавишам, рождая протяжные звуки. Напевая в такт, она мерно покачивала головой из стороны в сторону. Мистер Кисс сидел на крышке пианино и слушал, полузакрыв глаза. Казалось, что подземное убежище осталось где-то невероятно далеко.
– А как же, конечно, смотрит. То ли Он, то ли Джейни Хэтч.
От неожиданности она сбилась на диссонанс.
– Ред, ну зачем ты подслушиваешь? – Сара повернулась на стуле и увидела, что он собирает свой кларнет. – Я стесняюсь петь.
– Ну, может, в «Метрополитэн» тебя и не возьмут, но иногда душа бывает важнее, чем голос. – Ред лизнул мундштук. – Со мной то же самое. – Он взмахнул кларнетом. – А пела ты здорово, прямо в точку. Нас бы уже похоронили, если бы не помощь свыше. Ты сама что-нибудь понимаешь? – спросил он, снова засовывая мундштук в рот.
– Джейни не признается, что была в Сан-Франциско. Говорит, ездила на охоту.
– На охоту-то на охоту, – проворчал Ред. – Только охота бывает разная.
– Слушай, Ред, ты вообще понимаешь Джейни? Я, например, нет.
– Ее никто не понимает. Она делает то, что хочет ее левая нога, а потом уже придумывает оправдания. Может, ты ей просто понравилась?
– Подумать только, какая ирония судьбы! Ведь Селкирк мог не выполнить твою последнюю просьбу. Человек единственный раз в жизни совершил по-настоящему добрый поступок и поэтому погиб.
– Как говорится, хорошие люди долго не живут, – философски заметил Ред. – Ты хочешь сказать, что будь он добрее, то умер бы еще раньше?
– Будь он добрее, он вообще не оказался бы на верхушке башни, – сказала Сара, машинально доигрывая блюз. – Ему просто хотелось доказать, что он не зверь.
– Кому доказать? Нас он все равно должен был убить.
– Может быть, самому себе?
– Понятно. – Ред наконец закончил манипуляции с мундштуком и вставил его на место. – Ну что ж… – Он сыграл несколько пробных гамм и стал проверять клапаны. – А кстати, почему ты не застрелила
– Ничего себе вопросик!
– Я имею в виду, там, на башне, когда Селкирк запустил твою программу? Ведь ты все-таки не выстрелила. То есть я, конечно, очень этому рад, но все равно не понимаю. Я хорошо знаю, как сильно действуют подобные штуки.
Сара сыграла несколько тактов и подняла руки над клавишами.
– Знаешь, самое смешное, что я помню то, что происходило вокруг, каждую подробность. И холодный ветер, и запах морской соли, и первые лучи рассвета… Правда, только так, будто видела это во сне или смотрела издалека. – Она повернулась и взглянула на Реда. – Он приказал мне убить Джимми Калдеро, и я честно искала его, чтобы убить. А видела только Реда Мелоуна!
Ред слегка вздрогнул.
– Не думаю, чтобы такая мелочь могла противостоять глубокому программированию.
– Нет-нет, дело не в семантике. Просто в глубине души я никогда не воспринимала тебя как Джимми Калдеро. Селкирк приказал мне убить человека, который никогда для меня не существовал.
– Вон оно что… – Ред рассеянно перебирал клапаны. – М-да…
– А что тебе не нравится?
– Я-то надеялся, что все дело в любви.
– Ты серьезно?
– Не совсем, – улыбнулся он. – А здорово было бы, правда?
Сара отвернулась и стала медленно играть хроматическую гамму.
– Ты раньше был когда-нибудь влюблен?
– Один раз.
– Я знаю, – кивнула она, помолчав. – Тот самый Джексонвилль, да?
– Значит, тебе уже рассказали?
– Нет, – покачала она головой. – Я ведь не совсем дура и могу кое-что сказать о ране, если вижу шрам. Как ее звали? Не Фанни Пауэр?
– Нет, Алиса Маколифф, – ответил он. – Ее звали Алиса Маколифф.
Имя из файла Моргана.
