– Ах, девочка.
Касси закрыла глаза и начала ждать. Так и есть, рука. Сначала неловко, осторожно, как будто прикосновение было случайным. Но Касси хватило этого. Она прижалась к Кобе и заплакала. Не навзрыд, совсем тихо. И совсем не от страха, горя или из-за чего-то важного. Нет, она плакала просто потому, что устала, да, вдруг поняла, что ужасно устала. Коба гладила ее по рыжим кудрявым волосам, по спине. На секунду Касси показалось, что Коба тоже плачет.
И тут на всю комнату раздался третий звонок от мамы.
– Именно сегодня я ей понадобилась, – пробормотала Касси, сбрасывая входящий вызов. Но она вдруг забеспокоилась. Никогда не знаешь, чего ожидать от мамы. Коба это заметила.
– Если что-то случится, приезжай, – сказала она. – Ключ у тебя есть, кухню я никогда не запираю. А кстати, загляни в сад, пока не уехала. Я там привела качели в порядок. С этого дня они твои.
Мама неподвижно сидела на диване. Она ничего не сказала, когда Касси зашла в дом, только опустила красные заплаканные глаза. И она снова была блондинкой!
Касси подбежала к ней:
– Мама, что с тобой?
Беспомощный, безнадежный взгляд.
– Мне так хреново…
Касси села рядом и прижала ее к себе. Мама казалась тяжелой, как сонный ребенок. У нее задрожали плечи. Она плакала без слез, без звуков.
– Я такая дура, – прозвучал ее глухой голос, – такая тупая стерва. Тупая мать. Я все порчу. Все меня ненавидят.
– С чего ты решила? – успокаивающе проговорила Касси. – Я тебя люблю, ты же знаешь.
– И поэтому ты ничего мне не рассказываешь, – с грустью произнесла мама. – Даже то, что на тебя напали. Вот как ты меня любишь.
«Спокойно, – мысленно сказала себе Касси. – Сохраняем спокойствие».
– Это немного другое, – ответила она. – Я просто не могла об этом говорить. Ни с кем.
– Кроме Хуго.
Касси вздохнула.
– Я не собиралась. Это… вышло случайно. Потому что я на него разозлилась.
– Ну, на меня ты тоже нередко злишься.
– С тобой… по-другому. Черт, мам, мне было стыдно! Мне было ужасно стыдно!
– И почему это тебе должно быть стыдно! – внезапно закричала мама. Она высвободилась из объятий Касси и посмотрела на нее, гневно сверкая глазами. – Эта сволочь, эти ублюдки – вот кому должно быть стыдно. Я их убью, Касси, клянусь. Всех их на куски порежу. Сначала отрежу им яйца, а потом убью.
Касси стало неловко.
– Сначала мне хотелось того же, – сказала она. – Но я написала заявление в полицию, мам. Сегодня. Не переживай, они получат по заслугам.
– Ну, раз уж за дело взялась здешняя захолустная полиция, то нас теперь это не касается, – съязвила мама.
Касси промолчала. Она вдруг снова вспомнила полицейский участок. Так много вопросов. Удивление в голосе. «Де Баккер? Вы уверены?» Взгляды, которыми они обменивались.
– Все прошло нормально, – коротко ответила она. – Они начнут расследование в течение двух недель.
Она поднялась с дивана, намереваясь пойти на кухню и налить стакан воды, но мама взяла ее за руку.
– Что именно они с тобой сделали? Хуго отказался что-либо рассказывать, но я
Касси на мгновение закрыла глаза. Она мягко отстранила мамину руку.
– Пожалуйста, давай потом поговорим? День сегодня был длинный. И неприятный. Завтра все тебе расскажу, хорошо?
Мама тяжело наклонилась вперед, поставила локти на колени, уронила голову себе на ладони.
– Ты уже ела сегодня? – поинтересовалась Касси, попытавшись придать вопросу непринужденную интонацию.
«Или только пила?» – добавила она мысленно, увидев почти пустую бутылку.
– Я сварила макароны, – голос звучал приглушенно. – Я позвонила Хуго, потом мы с Хансом съездили в город. Я сходила в парикмахерскую и в магазин. Купила твой любимый соус. Но макароны совсем разварились и превратились в кашу.
– Ой, так даже вкуснее. Не надо жевать.
Касси подняла мамину голову и вытерла слезы.
– Давай пойдем посидим на кухне. На сегодня больше никаких неприятностей, хорошо?
Мама послушно кивнула.
– Еще и с Хансом расстались, – жалобно прошептала она.
«Как будто маленькая девочка, которая потеряла своего плюшевого мишку, – подумала Касси с болью в сердце. – Бедная мама».
– Он по-любому вернется, не переживай, – сказала она весело. – А что ты думаешь? Такую крутую тетку ему в жизни не найти.
– Да ну тебя, – сказала мама, наконец улыбнувшись. Совсем робко.
Макароны оказались вполне съедобными. На третьей ложке Касси вдруг обнаружила, что умирает с голоду. Ей так хотелось есть, что несколько минут подряд она была в состоянии лишь открывать рот и трясущейся рукой быстро подносить к нему очередную полную ложку.
Она заметила, что мама почти не ест. Блуждая где-то мыслями, та смотрела на тарелку с остывающими бледными комочками. Она допила остатки вина, и только красноречивый взгляд Касси не давал ей открыть еще одну бутылку.
