После ужина она легла на диван, повернувшись спиной к телевизору и уткнувшись носом в щель между подушками и спинкой. «Подойди и успокой меня», – вот что говорила эта поза, но Касси слишком устала. Этот день был богат эмоциями, на большее сил уже не хватало. Лучше помыть посуду – медленно, наслаждаясь теплой водой, стекающей между пальцами, глядя на пену, которая кажется живой: пузырьки появляются и исчезают. Они напомнили ей о словах Мусы: «Просто приходят, спокойно смотреть на них, видеть, как они уходят с ветром».
«Надо бы маме почаще мыть посуду», – подумала Касси и усмехнулась.
Когда она закончила, мама уже спала.
Касси выключила телевизор, взяла плед и укутала маму заботливо и осторожно, чтобы не разбудить.
Она поднялась в свою комнату и позвонила Хуго.
Он ответил не сразу.
– Ну что еще?! – наконец сердито отозвался он.
– Фу, каким раздражительным старикашкой ты стал.
– А, это ты, – сказал он, – слава тебе господи.
– В каком смысле «это ты»? У тебя что, нет моего номера?
– Есть, конечно, конечно, есть. Просто… – он тяжело вздохнул, – сегодня мне пять раз звонила твоя мать. Почти два часа. Пока я не добавил ее в черный список. Тогда она еще два раза позвонила с вашего городского. Его мне тоже пришлось заблокировать. Я уж испугался, что она взяла твой телефон.
– Понимаю. Все, не бойся, мама уже спит.
Снова тяжелый вздох.
– Бедная Додо, у тебя с ней столько проблем. Как будто тебе своих забот не хватает.
Касси пожала плечами, хоть он и не мог этого увидеть.
– Я написала заявление. Сегодня.
– Правда? – в голосе Хуго послышалось удивление. Это почему-то очень зацепило Касси. – Какая ты молодец! Отважная Додо! Но… мы же собирались пойти вместе?
– Можно подумать, у тебя есть на это время.
– На тебя у меня всегда…
– С тех пор как я приезжала к тебе в Лейден, от тебя ни слуху ни духу.
– Неправда, Касси. Я передал тебе кучу информации, разве ты забыла?
– Я все это уже давным-давно прочитала. Я вообще-то получше твоего умею находить информацию в Интернете.
– И все же я бы с радостью составил тебе компанию. Жаль, что ты не предоставила мне такую возможность.
– Ты прямо как мама, – набросилась она на Хуго. – Вечно думаешь только о себе. И если я что-то делаю сама, то это плохо. И вы злитесь, что я от вас
– Касси, я не злюсь…
– Да, тебе просто слегка досадно, – перебила она его. – В общем, ты можешь гордиться собой: я сделала, как ты сказал. А теперь я пошла спать, о'кей?
– Извини, Касси. Пожалуйста, не отключайся.
Но она нажала отбой.
Лежа в постели, она, сама того не желая, начала прокручивать в голове эпизоды похода в полицию. От начала до конца: от того момента, когда она толкнула стеклянную дверь, увешанную объявлениями, до того, когда оказалась на улице, с ужасом думая, какой процесс только что запустила.
Она четко видела перед собой красное лицо деревенского толстяка-полицейского: двойной подбородок, прыщ у левого уха, желтые зубы. Слышала, как он кричит через коридор тесного полицейского участка: «Грейт! Эй, Грейт! Поди сюда».
– У Грейт бланки полиции нравов, – объяснил он Касси. – А они нам сейчас нужны.
Грейт – невысокая коренастая женщина с широким задом и большой грудью – лениво вошла в комнату и села напротив за серый стол, в глазах у нее было любопытство. И Касси снова показалось, будто она тонет от одной мысли о том, что ей сейчас придется рассказать все этим посторонним людям, обитателям этого паршивого городишки, для которых она была совершенно чужой, пришлой, приблудной.
Вопросы задавала в основном Грейт, полицейский просто вносил все в компьютер; справлялся он неважно и постоянно повторял «подожди» и «повтори». Касси заметила, что они разволновались, услышав знакомые имена. А еще они то и дело с пониманием переглядывались, тем самым как бы исключая ее из разговора.
Когда это своеобразное кино закончилось, появилась другая картинка: как добрая фея, на нее смотрела Коба. «Я для тебя привела качели в порядок».
Качели поднимали ее высоко над садом, уносили далеко от всех. Коба стояла внизу, в траве, держа в руках вазочку с сиреневыми цветами. Между деревьями вдруг загорелся яркий свет. Как в каком-то странном фильме, откуда ни возьмись появился краснолицый полицейский в униформе с двумя рядами блестящих пуговиц и странном пожарном шлеме на голове. Следом за ним – Грейт с голой грудью. Касси взлетела высоко на качелях, и ей было никак не разглядеть, что там случилось. Однако в руках у нее оказался небольшой бумажный рулон, на котором развертывалась подробная картина происходящего. Загорелась машина. Внутри два человека. Рядом – маленькая девочка в красной блузке и юбке, в белых носочках. Когда на картинку упали теплые слезы Касси, то бумага стала холодной и тяжелой. В итоге оказалось, что это не бумага, а ключ. И этот ключ подходил к маминому ржавому ящичку.
B воскресенье в половине десятого позвонила Коба.
Касси еще лежала в постели, но уже не спала.
– Я просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке, – сказала женщина.
