Глядя прямо перед собой, она зашла в дом вместе с псом. Стоя с сумкой в руках, Касси проводила их взглядом. Оба вдруг стала выглядеть как обычно, как здешняя Оба. Как будто они никуда и не уезжали. Как будто в четырехстах километрах к югу отсюда не лежали письма, которые всё меняли.
На следующий день Оба вышла в сад с утра пораньше. По ее словам, следовало срочно полить растения.
– Видишь, сколько всего надо сделать на клумбах? Смотри, вот эти совсем отцвели, а настурции нужны новые подпорки. А травы сколько! Ее уже давно пора скосить.
Как будто они не на два дня уезжали, а на две недели.
Еще через день она решила, что надо перекрасить сарай для коз, а потом нужно было срочно снять все шторы, вытащить все ковры и проветрить их на улице. После того как это было сделано, она провела весь день в лесу, вооружившись своей огромной пилой, чтобы пополнить запасы дров.
«Теперь она уж точно устанет», – подумала Касси, но не тут-то было: следующим утром Оба объявила, что собирается прибраться на чердаке.
– Давай помогу? – сказала Касси, вопреки всякому здравому смыслу. Она предлагала помощь ежедневно, но Оба каждый раз отмахивалась. Как и теперь:
– Нет, это очень мило с твоей стороны, но там столько всего надо перебрать, мне самой будет проще.
Она повязала на голову красно-белый платок, чтобы защитить волосы от пыли, и сразу после завтрака скрылась наверху. Сидя у себя в комнате, Касси слышала, как Оба неистовствовала на чердаке. Мебель как будто летала, рычал пылесос.
– Тебе разве не пора пообедать? – позвала ее Касси в половине первого.
– Сейчас! – прозвучал ответ.
К двум часам Касси заглянула наверх. Она накрыла стол в беседке еще несколько часов назад. Решив удивить Обу, она собрала малины с ежевикой и сделала салат, который из-за жары уже немного потек.
– Оба!
Тишина.
Касси поднялась по деревянной лестнице и, когда глаза привыкли к темноте, увидела Обу: та сидела в огромном кресле, согнувшись пополам и положив голову на стоящий рядом стол.
Касси подбежала к ней:
– Оба, что такое?
Женщина внезапно начала плакать.
– Ты же не упала?
Голова в платке качнулась из стороны в сторону.
– Что случилось?
Послышались какие-то нечленораздельные звуки.
– Я не понимаю, – Касси присела на подлокотник и обняла Обу за плечи. – Ну же, перестань…
Оба подняла голову. Касси посмотрела в ее зареванные глаза. В них читалось отчаяние. И боль.
– Здесь… – Оба снова опустила голову. – Здесь такой беспорядок, – выговорила она, захлебываясь. – У меня больше сил нет.
Касси все поняла. У нее на глаза тоже навернулись слезы.
– Конечно, разумеется, нет, – тихо проговорила она. – Слишком много всего. Слишком много.
Оба закивала.
И в эту секунду у Касси родился план. Это было так логично, так просто, что она сама не понимала, почему не додумалась раньше.
– Пойдем, – сказала она. – Надо пообедать. Я приготовила кое-что вкусненькое. А потом мы вместе посмотрим, от чего можно избавиться, хорошо?
– Я все сделаю, – пообещала Касси. – Просто говори, что тебе не нужно.
Все предметы, на которые Оба показывала пальцем (а их оказалось немало!), Касси фотографировала на телефон. К концу дня на марктплатсе появилось семнадцать новых объявлений.
Но пятнадцать тысяч евро… Касси еще раз прошлась по всем предметам, подсчитала примерную стоимость и вздохнула.
– А что ты думаешь делать с «вольво»? – спросила она Обу вечером за ужином.
– Ничего.
– А почему его не продашь?
– Зачем?
– Ну… чтобы были деньги.
Оба пожала плечами:
– Сейчас у меня голова занята другим.
Это прозвучало как «отстань ты уже, оставь меня в покое», но Касси не сдавалась:
– А что если я попытаюсь найти покупателя?
– Да ты у нас прямо бизнесвумен, – сказала Оба с легким раздражением. – Зачем тебе эти деньги?
– Ты же знаешь.
С этой секунды за столом стало тихо. Касси решила, что молчание Обы означает «да», и тем же вечером «вольво» тоже оказался на марктплатсе.
Когда Касси, разместив объявление, вернулась, Оба уже легла спать.
Аргус лежал на крыльце в ожидании. Он подошел к Касси, виляя хвостом, в надежде на привычное окончание дня: каждый вечер они гуляли вместе по парку. Сегодня Касси внезапно решила пройтись до главных ворот.
– Еще четырнадцать дней, мальчик, и я уеду домой.
Пес поднял голову и опять завилял хвостом.
Касси засмеялась:
– Ты что, рад этому?
«Ну а я нет, – подумала она. – А может, и рада. Чуть-чуть».
