– Если стоять под дождем, то промокнешь. Если жить, то рано или поздно произойдет то, чего ты не хочешь. Джон Леннон, надеюсь, ты знаешь, кто это, сказал: «Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы». Хотя иногда мне нравится ощущать капли дождя на лице. А иногда я совершенно не хочу мокнуть, но радуюсь, что идет дождь, это хорошо для растений. И оглядываясь на свою жизнь. – Оба на секунду задумалась, – я вижу много, очень много прекрасного. Иногда цветы растут в самых неожиданных местах.
– Это ты о чем?
– Ну… например, я рада, что ты появилась в моей жизни. Хоть и при ужасных обстоятельствах.
– То есть если случается что-то плохое, мы должны радоваться, потому что, возможно, благодаря этому случится что-то хорошее, – скептически отозвалась Касси.
– Плохому радоваться необязательно. Но почему бы не насладиться тем прекрасным, что может произойти благодаря этому? Очень долго я не вспоминала, как чудесно в Ревиле весной, как красиво там все зацветает в эту пору. Все, что было связано с этим местом, казалось мне черным и мрачным. И только сейчас я поняла, что иногда была там счастлива. Мне бы хотелось пожить там пару недель, особенно осенью. И лучше всего – вместе с тобой.
В это мгновение у Касси зазвонил телефон. Она быстро подошла к стулу, на котором висела одежда, и достала мобильник из кармана брюк. Оба забрала поднос и тихонько вышла из комнаты.
Звонил Муса.
– Завтра рано утром я еду в Вирсе, – сообщил он. Связь была плохая, Касси едва могла его расслышать. – Сначала еду в Зволле, забрать маму, там два часа.
– Но за мамой еду
– М-да, не знаю. Мама попросила…
– И ты, конечно же, прискачешь как рыцарь на белом коне. Четыреста километров, чтобы довезти кого-то до дома, тебе не кажется, что это чересчур?
– Еду обратно не ради мамы, а ради мефрау Кобы, – серьезно ответил Муса. – Есть дело, серьезное дело, она должна знать.
– Ладно, – сказала Касси немного спокойнее. – Ну, как ей угодно. Я думала, она хочет поскорее увидеться со мной. Да уж, она, наверное, стала какой-то особенной, раз автобус ей больше не подходит.
Муса неожиданно куда-то заторопился:
– Скажи, пожалуйста, я приеду к мефрау Кобе. И позвоню еще, может быть, да? – И он отсоединился.
Касси с недоумением посмотрела на экран телефона: да, разговор действительно был окончен. Она вздохнула, откинула волосы назад и начала медленно одеваться. Когда застегивала молнию на джинсах, телефон снова зазвонил.
– Мама хочет, ты и я приехали вместе, – сразу выдал Муса. – Моя ошибка, неправильно понял, извини.
«Ага, еще бы», – подумала Касси, но ответила:
– Ладно.
– Сначала еду в Вирсе, забираю тебя.
– Хорошо. Только…
Муса перебил ее:
– Всего одна маленькая монета, и аппарат глотает быстро-быстро, как голодная собака хлеб. Один час, увидимся и…
Раздался длинный гудок, и связь прервалась.
Оба стояла на кухне с прилипшими к рукам комочками густого теста, вся ее блузка была в муке.
– Что это ты затеяла?
– Хочу испечь хлеб и сливовый пирог. На завтра.
– Давай помогу.
Оба локтем подвинула к Касси миску со сливами:
– Можешь разрезать их пополам и доставать косточки.
– Все резать?
– Да, в духовке они станут меньше.
Четыре сливы спустя Касси сказала:
– Муса тоже будет здесь. Мы вместе поедем за мамой.
– Ого. Вот так мероприятие.
– Вообще-то, он приедет к тебе. С мамой случайно совпало.
– Ко мне?
– Да, ему надо с тобой о чем-то серьезно поговорить, так он сказал.
Оба кинула крупный ком теста на посыпанную мукой столешницу и раскатала его. Затем она сложила получившийся пласт в несколько слоев и принялась заново раскатывать тесто.
– Интересно, о чем? – она начала размышлять вслух. – Надеюсь, не надо крыть крышу? Нет, не думаю, она прилично выглядела… Может, они просто обнаружили пару прогнивших балок? Или…
Она замолчала и стала изо всех сил мять тесто, а затем вздохнула.
– Боюсь, у него какие-то плохие новости, иначе Муса не поехал бы сюда, чтобы рассказать об этом.
– Может, они нашли клад, – предположила Касси.
– Да, конечно. Тетки были бедны как церковные мыши.
– Ну а вдруг кто-то еще раньше спрятал. Дом ведь очень старый?
– И то верно.
Это был странный день.
Касси с отсутствующим видом бродила по дому, собирая вещи.
«Интересно, мама теперь не будет пить?
Может, у нее новый парень? Или новая стрижка.
Может, я ей больше не нужна.
Если так, то я останусь жить с Обой».
Оба казалась такой же потерянной. Не уследила за хлебом, и он сгорел, потом ушла к себе в мастерскую. Одна.
Пока Касси, тоже в одиночестве, нехотя собирала в сумки свои вещи.
