В субботу, когда была гроза полностью

Всю дорогу до клиники Касси боролась с противоречивыми чувствами. Да, она соскучилась по маме, но от маминого внезапного желания, чтобы ее забрал Муса, ей до сих пор было не по себе. А теперь еще эта загадочная посылка, которую Муса привез с собой из Франции: прямоугольная, в палец толщиной, замотанная в холстину и перевязанная бечевкой. Увидев надпись Для моей дорогой Коотье, выведенную округлым почерком с завитушками, Оба сразу узнала руку тетушки Лоис. Как только посылка оказалась у нее в руках, Оба ушла в себя. Она сидела со свертком на коленях и не отводила от него взгляда, а их с Мусой поездка в клинику будто бы и вовсе перестала ее волновать. Касси с трудом преодолела внезапное желание остаться в Борхерхофе. Узнать, что под холстиной, быть рядом с Обой, когда она откроет сверток, – это вдруг показалось ей гораздо более важным, чем ехать за мамой.

«Так нельзя, – сказала Касси себе. – Так будет несправедливо».

Но желание было очень сильным. Даже когда они подошли к машине, она вдруг изобрела повод вернуться, чтобы забежать в дом и спросить:

– Как ты, Оба? Не хочешь, чтобы я осталась?

Но Оба удивленно подняла глаза, посмотрела так, будто только что очнулась от сна, и ответила:

– Зачем, милая? Ты же сейчас вернешься.

Как будто ее совершенно не беспокоило, что она останется в одиночестве.

Все изменилось, когда Касси увидела маму. Светило солнце, мама сидела на низенькой каменной ограде возле главного входа, в ногах у нее стоял чемодан. Касси забыла о Мусе и со всех ног помчалась по парковке к зданию клиники.

– Мама! Мама!

Она увидела, как мама встала и начала оглядываться по сторонам. Но как только она нашла глазами Касси – а случилось это быстро, – ее лицо просияло.

Касси нетерпеливо бросилась в мамины объятия.

– Солнышко… Не думала, что буду так по тебе скучать.

Касси зарылась лицом в теплые мамины волосы и ничего не ответила. Они стояли в обнимку, пока не подошел Муса.

Мама обняла и его.

– Спасибо, что приехал за мной, Мандела. Путь был неблизкий.

Только теперь Касси стала осторожно разглядывать маму. Она говорила расслабленно, но так было и раньше, когда мама была в хорошем настроении. На лице было меньше косметики, при этом она хорошо выглядела. Загорелая. Подтянутая. Бодрая. Волосы ничуть не изменились. Еще сильнее, чем прежде, она походила на шведскую няню.

«Хотя нет, – поправила себя Касси. – Скорее, теперь она похожа на шведскую маму. Не то чтобы она постарела, просто. Она больше не напоминает суетливого подростка».

– Разглядываешь мои мышцы? – спросила мама. – Смотри сюда…

Она напрягла бицепс и засмеялась.

– Три раза в неделю – обязательный фитнес, и вот результат. В здоровом теле – здоровый дух, они тут свято в это верят. Еще я теперь бегаю, каждый день минимум три километра. Они сказали, что это помогает при плохом настроении. Когда приедем домой, я буду каждое утро бегать к твоему менейеру Стру и возвращаться со свежим хлебом. Как тебе такое?

– Поверю, как только увижу, – захихикала Касси.

– Договорились, солнце, все будет, – она окинула взглядом дочь. – А ты, кстати, тоже неплохо подкачалась. Как тебе это удалось?

– О… Передвигала мебель, копала, колола дрова, убирала за козами и таскала помет в компостную яму, все в таком духе.

– Звучит неплохо. Слушай, в Лейдене тебя теперь не узнают.

«Боже, Лейден, точно», – вдруг вспомнила Касси. Казалось, все это было так далеко и давно.

– Кстати говоря, я, кажется, знаю, как нам вернуться, – сказала вдруг мама. – Кое у кого здесь есть сестра в Лейдене, которая безумно хочет вернуться на восток. Мы можем махнуться домами, все будут счастливы. Как тебе?

– Здорово, – неуверенно ответила Касси.

Муса поднял чемодан как перышко.

– Еще один качок, – удивленно сказала мама. – А ты чем таким занимался, а, Мандела?

– Делаю старый французский дом опять красивый, – с гордостью ответил он.

– Дом, в котором раньше жила Оба, это в Ревиле, – объяснила Касси. – Я продала кучу ее вещей, и теперь дом снова принадлежит ей.

Мама нахмурилась:

– Кажется, я многое пропустила.

Касси положила руку ей на плечо и сказала успокаивающе:

– Ничего страшного, мам. Мы тебе все расскажем. У тебя наверняка тоже много чего произошло.

– Да, так и есть.

Пока они шли к машине, мама постоянно оглядывалась. Подойдя к старенькому «пежо», она остановилась рядом.

– И все же мне трудно уезжать отсюда, – тихонько проговорила она.

– Время глубоких эмоций, сильные связи, – понимающе заметил Муса.

Она кивнула с благодарностью:

– Очень сильные. Мы всё делаем вместе. И никогда не болтаем просто так, о всякой ерунде.

– А о чем говорите? – поинтересовалась Касси.

Мама пожала плечами.

– О многих вещах. Наверное, чаще всего о пустоте вот здесь… – она положила руку на грудь. – И о том, что ее не заполнить парнями и вином, потому что это место, где должна быть родительская любовь. А еще о том, как работать со своими эмоциями и все такое.

Она покосилась на Мусу и засмеялась:

– Я не уникальна, Мандела, представляешь? Оказывается, в мире полно таких же неудачников.

– Настоящих людей, – поправил ее Муса. – Еще вернешься сюда иногда?