Как-то раз в пятницу вечером была я у Пани, мы смотрели КВН. Как всегда было весело и интересно, мы много смеялись. Любовались молодыми ведущими Светланой Моргуновой и Александром Смоляковым. На следующий день, в субботу, я убиралась в общежитии в коридоре, моя была очередь, а параллельно еще кое-что стирала. За домашними делами время идет быстро, но от них и устаешь тоже: вроде ничего особенного не делала, а уже без сил. Спать я пошла в этот день довольно рано. И вот настало воскресное утро. Я даже в выходные встаю рано, включаю радио, готовлю себе завтрак. А тут часов в девять утра стук в дверь. Я открываю, стоят Паня и Серёжа, а глаза у них какие-то тревожные.
– Слава богу, ты дома! А то боялась не застать, – проговорила Паня, торопливо входя.
– Случилось что? Вы что прибежали как на пожар, вроде только недавно виделись?
– Случилось, – сказала Паня. – Только ты, Лизочка, не волнуйся. Сядь на диван, и я с тобой рядом сяду.
– Да что стряслось-то? Не пугайте меня!
– Давай, Сергей, рассказывай, как дело было, – сказала Паня мужу строгим голосом.
Сергей стоял в проеме двери на кухню и от волнения никак не мог начать говорить:
– Я вчера с утреца за папиросами пошел, ну ты знаешь, тут, рядом, у заводской проходной. По старой привычке иногда прогуливаюсь сюда…
– Ты давай не тяни, а по делу говори! – оборвала его жена.
– Ну я и говорю, купил папиросы, а спичек нет, дома оставил. Вижу, мужик стоит у дерева, курит, на окна вашей общаги смотрит. Я ему говорю: «Мужик, дай прикурить!» Смотрю, а это твой муж Васька! Меня на костыле и седого он не узнал, а я-то его узнал сразу…
У меня всё замерло внутри, я даже перестала дышать, слушая Сергея.
– Подошел к нему, закурил, мало ли, думаю, обознался. «Ты что, кого поджидаешь из девчат, что на окна их смотришь?» – спрашиваю. «Да тут моя любовь-зазноба живет, хотел посмотреть, как она», – ответил он мне. Я как эту его старую присказку – любовь-зазноба – услышал, понял: точно он! «Где ж ты, гад такой, пропадал столько лет? Лизка по тебе вся иссохла, ждет до сих пор!» – прям кричу ему в лицо и за пиджак держу, чтоб не сбежал. Мне без ноги ведь его не догнать никак, если захочет удрать.
Сергей аж покраснел лицом, рассказывая, а я сидела вся съежившись, полная плохих предчувствий.
– «Серёга, ты, что ль? Да отпусти пиджак, чё вцепился, в самом деле?» – сказал Василий и закурил еще одну. И он мне рассказал, Лиза, что был в плену, потом в партизанах и там встретил одну деваху, и у них случилась любовь. Да и не так, чтобы любовь, а дело молодое, тело ласки хочет. Мы ж много таких историй слышали о «фронтовых женах». Но она, он рассказал, вцепилась в него просто мертвой хваткой: куда он, туда и она. Понятно, мужики в такие времена в дефиците. Так они и войну закончили вместе, и уехали жить к ней на родину. Она к тому времени была уже беременна. Теперь у них двое детей. А тут оказия в Москву, вот и ходит, на тебя смотрит, всё никак уехать не может… Он докурил и пошел прочь молча. А я стою, курю, рука трясется, а что сказать ему вслед или спросить, даже не знаю. Так он и ушел. Вот такие дела, Лиза…
Мы сидели, не проронив ни слова, после его рассказа, слезы текли из глаз по щекам и у меня, и у обнявшей меня Пани. Я предчувствовала что-то подобное уже давно, но гнала от себя эти черные мысли. Да, видно, плохо гнала… Мы и чаю попили молча, вернее, они что-то говорили, это я ничего не слышала, была как в оцепенении. Потом они ушли. В комнате стало как-то напряженно тихо, и я поняла в тот момент, что вот теперь, после этого разговора, осталась по-настоящему одна. Но не было у меня ни горьких слез, ни криков, только тишина и глубокая скорбь по несостоявшейся семье, по обманутым ожиданиям, по тому, что теперь уже и не вернуть, и не прожить заново…
О Межеричерах я знала мало в те годы, только в общем. Мои визиты к ним как-то сами собой постепенно сошли на нет. Ольга Николаевна с Люсей всё жили на Старой площади в той же комнате с большим и неудобным роялем посередине. Игорь работал фотографом и никак не мог окончить институт. Всё девушки не давали, очень был он влюбчивый. Вот была одно время такая эффектная девушка, ее Региной звали, да что-то не сложилось, хоть парой они были красивой. Я думаю, что они не сошлись с Люсей характерами и та ее просто выжила. Потом его фронтовой друг Николай Мерперт, археолог, одного с Игорем возраста, сманил ездить с ним фотографом на раскопки и устроил к себе в Институт археологии лаборантом на ставку. Да и какая ж там учеба, когда всё время в командировках? И вдруг он начал встречаться с Леной Соломонович, дочкой Татьяны Дмитриевны, той, что подарила ему первый фотоаппарат, а ее муж испытывал с Игорем бикфордов шнур много лет назад.
