Так вот, мы все дружно пили чай с ватрушкой, но всегда нарезали этот семейный пирог на два куска больше, чем нас сидело за столом. Кроме того, всем выдавали листок бумаги и карандаш со стиралочкой, Игорь доставал песочные часы и томик стихов какого-нибудь известного поэта, и мы начинали играть в буриме́. Играли все, кроме меня и Андрейки, мы были зрителями и болельщиками. Лена открывала сборник стихов на какой-нибудь странице и читала не полностью строчки, а только рифмы. Всего восемь слов. Игорь переворачивал песочные часы, и все, закрываясь друг от друга руками и локтями, начинали писать стихи. Когда песок кончался в верхней стеклянной чашечке часов, говорили «стоп», и все кидали свои карандаши на середину, чтоб никто не мог ничего подправить. Игроки смеялись и начинали по очереди читать свои получившиеся стихотворения. Чаще всего они бывали шуточными. Свое одобрение, а иногда и восторг по поводу прочитанного мы выражали аплодисментами, неудовольствие – топаньем ног. И так три раза. После трех туров игры мы выбирали лучшего и худшего поэта вечера. Лучшему поэту надевали шоколадную медаль или специально для этого хранившийся венок из лавровых листьев. Ему ставили стул на стол, он сидел там и ел один из оставшихся кусков пирога, запивая чаем. Все остальные ходили вокруг него, спрашивали ласковыми голосами, вкусно ли ему, и всячески восхваляли вслух его талант. Часто это тоже были эпиграммы. Худший поэт лез, подгоняемый свистом и топаньем ног, есть свой кусок пирога под стол и оттуда громко читал стихи лучшего поэта. Скатерть нашего круглого стола была длинная, почти до пола, слышно было плохо, и его всё время просили перечитать. Всё это было не обидно и очень смешно. Например, Андрейка всегда лез под стол с тем, кто проиграл, и помогал ему съесть его призовой кусок ватрушки. Это тоже было очень забавно.
У меня в шкатулочке сохранились два листка с экспромтами Игоря и Андрея на стихи Пушкина, но более позднего времени, когда Андрейка уже участвовал в игре наравне со взрослыми:
Часто и друзья родителей, узнав, что будет буриме, приезжали в этот день, чтобы поучаствовать. Друзья Игоря, Николай Мерперт с женой Татьяной, или Ленины подружки, Лиля, Лида и Лена, были самыми частыми гостями и игроками. В дни приезда Ольги Николаевны гости уезжали поздно, и мы все шли гурьбой их провожать до метро. Там тоже долго стояли, вспоминали игру и смеялись снова. Наконец они уезжали. Вероятно, причиной такого нашего веселья была бутылочка крепкой домашней вишневой наливочки, которую Люся по традиции всегда тоже привозила с собой? Очень может быть…
В раннем детстве Андрейка был довольно болезненным ребенком. Но родители считали, что он всё равно должен ходить в детский сад для развития и общения. Наверно, это было правильно. Детский сад ему выбрали самый хороший, тот, что в старинном особняке прямо на улице Горького, между площадями Пушкина и Маяковского. Первый раз мы туда пошли с ним и мамой. Красивое здание, богатый подъезд с широкой, во весь вестибюль, лестницей, уходящей вверх на второй этаж. Большие окна и в игровой комнате, и в просторной спальне, невысокие детские столы и стулья в столовой. Ничто не укрылось от моего критического взгляда, но всё заслуживало одобрения, даже одежда персонала и выход на огороженный задний двор дома, где дети гуляют и играют на воздухе. Пешком от нашего дома до этого здания было минут двадцать, многовато для маленького ребенка, но Лена разведала дорогу дворами, она была почти вдвое короче. Это оказалось удобнее.
