Андрейка впервые общался с другими детьми и со взрослыми. Я буду рассказывать не всё по порядку, а то, что запомнилось больше всего из тех лет, что мы с ним ходили в садик. Первое, что вспоминается, – это, конечно, дорога туда утром. Андрейка часто был невыспавшимся, неразговорчивым, иногда даже плаксивым. Осенью и зимой идти было темно и холодновато, ветер задувал под пальто, да и небо было еще сумрачное, только начинало светлеть у горизонта. Люди спешили на работу, обгоняя нас, почти все быстро и молча. Мы сворачивали в сад «Аквариум» и шли между домами слева от театра Моссовета. Его боковая стена была высокой и глухой, без окон, как какая-то Бастилия. Она была покрашена в невзрачный темный цвет и выглядела совсем не так, как праздничный фасад театра с колоннами и яркими лампами у входа. Затем, проходя через дворы и детские площадки, мы срезали большой участок пути и выходили прямо на шумную и многолюдную улицу Горького напротив дома двадцать два на другой стороне, где уже приветливым мягким светом встречали нас окна детского сада. Оставалось только перейти эту широкую дорогу по зеленому сигналу светофора – и мы уже прямо у подъезда. Открываем дверь, поднимаемся по бесконечной широкой лестнице, еще дверь – и оказываемся среди гула голосов детей и родителей. Все поторапливают своих малышей, ведь надо идти на работу, таких неторопливых, как я, нянь или бабушек всего две-три. Кто-то из детей хнычет, не желая расставаться с мамой, кто-то просто громко плачет вслед родителям, исчезнувшим за входной дверью. Я помогаю сыночку переодеться, приглаживаю его растрепавшиеся после шапки волосы, обнимаю, целую в щечку и незаметно крещу – храни тебя Боже, мое сокровище!
Андрейка был мальчик общительный и любопытный, в нем не было жадности или вредности, он почти всегда пребывал в хорошем настроении. Но кое-какие особенности уже проявлялись. Воспитатели рассказывали, что его место за столом во время обеда было рядом с девочкой, и они подружились, порой играли вместе. Как-то раз, скорее всего, в знак своего к ней расположения, Андрейка подложил ей свою котлету. Но соседка, видимо, не поняла благородного жеста и просто столкнула его подарок с тарелки прямо на стол. И тогда он ее ударил, но не сильно… и сам заплакал. История повторилась на следующий день. Наверно, в мальчике пробуждалась чувственность. И тогда детей рассадили.
Еще у него карманы были всегда полны ржавых гвоздей, и он протестовал, когда я их выгребала и выговаривала ему за грязные штанишки. И я, и воспитатели ума не могли приложить, где он только их берет всё время.
Бывали события курьезные. Он дружил с двумя мальчиками-близнецами по фамилии Володины. Их папа, какой-то знаменитый летчик, сам редко приходил за детьми, а если приходил, то все нянечки и кухарки сбегались на него посмотреть и перешептывались между собой. Он был высокий, всегда в распахнутой летной кожанке с орденом на левой стороне. И вот как-то раз, а это было уже в теплое время года, настала пора обедать. Все дети на месте с вымытыми руками, но не могут воспитатели найти ни Межеричера, ни обоих Володиных. Искали везде, кричали, звали их, но никакого результата. Проверяли все углы и комнаты, выбегали на улицу смотреть, не ушли ли куда. Уже пришла заведующая и собиралась звонить в милицию и родителям. И тут они заходят через заднюю дверь со двора, где детские группы гуляют после обеда. Но в каком виде! Вся одежда спереди грязная и липкая, а главное, вокруг рта у всех троих сильное раздражение.
Оказалось, среди дня к нам в детский сад приходил знаменитый папа близнецов, видимо, откуда-то прилетел. Его, конечно, впустили, мальчиков позвали, а он принес им большой ананас. В то время это был диковинный фрукт, многие его видели только на картинке. Дети взяли гостинец, позвали Андрейку и стали думать, как съесть этот ананас. Таким сокровищем, понятное дело, они делиться ни с кем не хотели, поэтому выскользнули через незапертую дверь во двор, спрятались в высоких кустах у задней стены и стали пробовать есть. Кусать не получалось ни у кого из троих, а разбить камнем, видимо, не хватало сил. Тогда они вспомнили про Андрейкины ржавые запасы в карманах. Достав гвозди, они втроем стали дружно царапать фрукт. Через несколько минут доцарапались до сладкой мякоти, разломили эту вкусную бомбу и с наслаждением ели, пока не услышали, что их ищут. Сытые, но с исцарапанными лицами, вернулись они в свою группу, чувствуя себя победителями, и персонал вздохнул с облегчением, что пропавшие нашлись…
