Здесь были все воспитатели, и нянечки, и сама заведующая. Чуть позже подбежали кухарки и уборщицы, и даже дворник пришел. Им не хватало места у окна, и они вставали на стулья, нависая «вторым этажом» над всеми, и тоже махали руками. Гул толпы становился всё громче, и тут любопытный Андрейка быстро встал с кровати, как был в трусах и майке, подбежал к окну и ужом прополз между лежащими на подоконнике воспитателями, чтобы увидеть, что так всех привлекло.
Как он потом рассказывал, вдоль улицы по всей длине, сколько было видно, стояли люди плотной толпой и махали флагами и цветами. По дороге ехал один открытый автомобиль, окруженный мотоциклистами-милиционерами. В машине стоял молодой мужчина в военной шинели и фуражке, одной рукой он держался, а другой приветственно махал, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. О том, что видел Юрия Гагарина и что это было 12 апреля, когда тот летал в космос, мальчик не знал, но нам, взрослым, этот случай был удивителен и очень приятен. Я всем об этом рассказывала, на что Паня заметила, что я с таким чувством об этом говорю, как будто не Андрейка видел первого космонавта, а по меньшей мере сам Гагарин меня поцеловал. Но я не обижаюсь, она просто завидует, что это у меня, а не у нее есть такой замечательный мальчик…
Как вы уже знаете из моего повествования, в нашей квартире, в соседней с нами комнате, жили Соломоновичи – семья Лениного брата Димы. Мои общались с ними постоянно, особенно когда только переехали сюда и родились дети. Я уже говорила, что у Диминой жены почти совсем не было молока, и наша Лена была «молочной матерью» Ларисы, дочери Фани и Димы. Это было еще до того, как я переехала в семью Игоря, я знаю об этом по рассказам.
Оба ребенка начали ходить и говорить почти одновременно, и тогда или Ларочка оставалась у нас днем, или Андрейка у них. Дети любили проводить время вместе, да и нам с Фаней было полегче: можно было постирать или сделать уборку в комнате, пока малыши находились под присмотром родных. Правда, Лена не очень любила, когда ребята играли у Соломоновичей.
– Лучше у нас, под личным присмотром, – говорила она, хотя Фаня была и заботливая, и добрая, и умелая. Я доверяла ей полностью, с удовольствием делила с ней заботу о ребенке и сама никогда не отказывала в помощи. Хотя, как я понимала, дело было не в Фанечке, а в ее муже, Ленином брате. Он был человеком непростого характера, и отношения с сестрой складывались сложно.
Но Андрейка с Ларочкой были просто неразлучны. Конечно, они тоже и ссорились, и даже плакали друг от друга. Но стоило их после ссоры развести по разным комнатам, как обида забывалась и они начинали проситься:
– Хочу к Андрейке!
– Хочу к Лариске!
Они были настоящие брат и сестра. Но какие оба проказники! И прятались в кладовке или в шкафах, и надевали одежду друг друга, и, найдя банку варенья, мазали друг другу лицо и ковер, на котором сидели. Ларочку водили в другой детский сад, ведомственный, от Диминой работы, но после садика дети обязательно должны были встретиться и поиграть. Они подрастали, и их проказы тоже менялись.
Я помню, как эти двое, гуляя во дворе, решили поиграть в доктора и больного. Нашли старую газету и лужу с густой грязью. Андрейка, которому частенько ставили горчичники во время простуды, был врачом. Лариса стояла, наклонившись и задрав платьице до самых плеч, а он рвал газету, обмакивал в грязь в луже и ставил сестренке на ее голенькую и худую спинку самодельные горчичники. Вокруг собрались зрители и советчики их возраста. Красивое Ларисино светлое платье было всё в грязных пятнах от этой «процедуры», но все остались довольны. Случилось так, что как раз в этот день в гости к Фане и Диме приехала Ларисина бабушка, Анна Иосифовна. Мы, воспользовавшись тем, что дети гуляют и в доме тихо, сели с ней и Фаней попить чайку. Через какое-то время бабушке зачем-то понадобилось пойти на кухню, и она просто взглянула в окно и там увидела наших детей мокрыми и грязными от игры в горчичники. Боже мой, какая была реакция! Бабушка стала кричать из кухни и по-русски, и на идиш, зовя нас с Фаней. Мы подумали, что что-то случилось с детьми, всё бросили и побежали к ней. Мы ругали ребятишек, она ругала нас, все соседи высыпали из своих комнат на наш галдеж. У нас в квартире никогда раньше не было такого шума. Все надолго запомнили это происшествие и шутили по этому поводу.
