Раздались три глухих подводных взрыва. Затор в трех местах был прорван, вниз по течению реки понеслись десятки бревен. Однако баррикада еще держалась.
Рвали на перекатах и второй, и третий раз, пока река не стала чистой от бревен.
— Утром весь лес будет у фабрики. — Турбин уселся в лодку и посмотрел на часы. — Сейчас одиннадцать.
Плыли тихо. Длинные неуклюжие весла, ритмично опускаясь, глухо хлюпали и жалобно скрипели в уключинах.
Где-то неподалеку крякнула утка, с другого берега, как бы ей в ответ, разлилась соловьиная трель, и опять наступила звенящая тишина. На темной глади реки плыла кверху белым брюхом большая рыба.
— Какой тайменище! — забасил Турбин. Он наклонился с лодки и поймал проплывающую мимо рыбу. — Имай, Петро! — закричал он. — Взрывом оглушило.
Лодка медленно двигалась вверх по реке. На берегу темнел шалашик, сбоку освещенный луной.
— Вот и дом мой рыбачий! — пробасил Егор Максимыч, направляя лодку к берегу.
У шалашика, накрытого с трех сторон пихтовыми ветками, весело запылал костер. Женщины принялись готовить ужин, а Иван, Петро и Федот уплыли ставить сеть.
На носу лодки зажгли берестяной факел. У черной скалы Петро привязал конец сети к палке, заостренной с одного конца, а затем эту палку топором забил в речное дно. Иван медленно заводил весла и бесшумно греб к противоположному берегу, а Федот осторожно опускал в воду сеть.
— Быстрей, быстрей, — поторапливал Петро. — Здесь глубоко, дно чистое.
Из-за тучи снова вырвалась луна и разостлала наискось по реке тусклую дорожку, на ней полукругом закачались пробковые поплавки. Пахло тиной и водорослями.
Время ползло для рыбаков медленно, а воздух становился все холоднее. Над рекой разорванными клочьями плыл белый туман, поглощая ночь, реку, берестяной факел.
Лодка села на мель. Только тогда рыбаки поняли, что свернули с протоки в старицу, и, столкнув шестом лодку, повернули обратно.
— Я продрог, давайте смотреть сети, — предложил Петро, лязгая зубами.
Тихо подплыли к сети, она заметно дергалась на спокойной глади воды. Ежась от холода, Иван приподнял с лодки верхнюю веревку.
— Смотрите, как поплавки пляшут. Будет добыча.
Федот тоже попытался поднять сеть, но она, как живая, рванулась в сторону.
Иван посветил ярким берестяным факелом, и темная вода стала сразу прозрачной.
— Полно рыбы! Утром увезем в нашу горняцкую столовку, ребята спасибо скажут.
Поймав, наконец, веревку, Федот возбужденно сказал:
— Рыба-то какая! Не упустить бы.
Петро вынимал из сети щук и тайменей, чебаков, хариусов и бросал на дно лодки. Рыбы трепыхались, пытаясь выпрыгнуть за борт, шлепались друг на друга…
— Долгонько вы, друзья, пропадали! — встретил рыбаков Максимыч, покуривая у костра.
Иван, ни слова не говоря, протянул Маше метровую щуку и двух тайменей.
— Добрый улов, — похвалил Максимыч.
Маша подбросила в огонь пихтовых веток, опустила ложку в висящее над огнем ведро и попробовала варево. Уха была готова.
С аппетитом поужинали. Костер догорал, а сухих веток больше не было. Максимыч огляделся и, позевывая, сказал:
— Кто молодой, сходите за ветками. А то место здесь потное.
Наташа встала, Иван тоже поднялся и пошел за ней. Максимыч поглядел им вслед и лукаво подмигнул Бушуеву.
На свет костра налетела туча комаров и мошкары. Комары нудно пищали над ухом, кусали шею, лицо, руки; мошкара мельтешила перед глазами. Турбин подбросил в костер трухлявых гнилушек. Теперь дым выедал глаза, мешал дышать, но все же стало легче — гнус исчез.
— Теперь часок-другой сосните, ребята, а я подежурю, — предложил Турбин.
…Хвороста пришлось ждать долго. Турбин сам два раза набирал его, а когда Иван и Наташа появились, то в шалаше, плотно прижавшись друг к другу, уже спали Федот, Петро и Маша. Максимыч дремал у груды серого пепла, все еще излучавшего тепло.
— Вас только за смертью посылать. Так и знал, что не дождаться хвороста, — по-стариковски пробурчал он.
Раздался треск сучьев, и к шалашу молча приблизились трое. Первым с ружьем шел Захарыч, а за ним двое мужчин. Сбоку под их ватниками Наташа заметила кожаные кобуры.
Захарыч и его спутники поздоровались, подсели к потухшему костру и закурили.
Максимыч пригласил отведать ухи, но знакомый по степановскому делу следователь, посмотрев на часы, сказал:
— Спасибо, мы торопимся.
— Может, помочь вам? Мы тайгу хорошо знаем, — предложил Турбин.
— Да, да! — вставила Наташа.
— Не девичье это дело, а вас, двоих мужчин, я попрошу со мной, — поднимаясь, ответил следователь.
Турбин и Иван быстро собрались, и все вместе ушли в ночную таежную чащу.
Наташа попыталась уснуть, но, несмотря на усталость, сон не приходил, а сидеть одиноко у костра она не могла. Наташа колебалась недолго. Пока на росе видны следы, решила догнать отца и Ивана, и, не будя спящих, она тихо пошла в том направлении, где недавно скрылись мужчины.
Вначале тропы не было, а следы нередко расходились в разные стороны, и Наташа часто сомневалась в выбранном пути.
Шла она долго. Наконец, вышла к безлесной балке и увидала петлявшую по тайге реку, а около нее — покосившуюся избушку.
