В тишину врезался резкий окрик Пихтачева.
— Нашел оправдание. Батогом бы тебя! — укорял он дядю Кузю. — На нашей фабрике должно быть чисто, как в больнице. А ты свинячишь! Фабрика — это тебе не старательская делянка. Вот перевоспитай таких!
— Знамо, трудно. Небось воспитание у нас пихтачевское, — пробурчал дядя Кузя, хромая на своей культяпке.
Пихтачев сделал вид, что не расслышал его слов.
— Понимать, дядя Кузя, нужно, какое мы великое дело в тайге творим.
Степанов подошел к ним, поздоровался и справился у Пихтачева, все ли готово к пуску.
— Еще в паужин все изладили, — радостно ответил тот. — Бункера рудой забиты, только в дробилку загружай. Давай энергию, и закрутим!
Виталий Петрович отправился на гидростанцию. Немного поодаль от фабрики возвышалось ее квадратное здание. Строительные леса уже были сняты, заканчивалась покраска крыши. В высоком машинном отделении, залитом солнечным светом, стояла, как и на фабрике, торжественная «предпусковая» тишина. Свежевыкрашенные гидротурбины отливали голубизной, блестели приборы на щите управления. Разноцветный кафельный пол был чисто вымыт.
Степанов несколько раз оглядел залитый солнцем зал.
Появился Рудаков.
— Задержался, извини! — В глазах Сергея Ивановича радость смешивалась с волнением. — Разговаривал с обкомом. На днях нас будут слушать на бюро.
— Нам есть о чем рассказать: о руднике, а главное — о наших людях. Ты сам говорил об этом. Пятилетка по прииску теперь будет выполнена досрочно! — оживился Виталий Петрович.
— Да, конечно, это главное. Но нельзя забывать всю историю с красновской бандой. Тут мы просмотрели. И как ни говори, а это наш большой минус, и взыскивать с нас будут справедливо по большому счету.
Рудаков вгляделся в лицо товарища, подумал: «Совсем серый стал. Пустим рудник — погоню отсыпаться…»
Сергей Иванович отошел в сторону — последний раз проверить готовность к пуску.
А народ все подходил. В здании стало тесно, все строители рудника были в этот час вместе.
Степанов подозвал Рудакова и Ивана Кравченко. Обнял их за плечи.
— Первое слово тебе, партийный секретарь. — И он легонько подтолкнул Рудакова вперед.
— Друзья! Товарищи! Сегодня тот день, которого мы так давно ждали. Взгляните, на что способны рабочие руки, соединенные с наукой. Совсем недавно мы с вами взялись строить рудник. И сомневались, и спорили. Но дело, которому мы отдаем все свои силы, объединило нас, и мы создали то, что вчера было лишь мечтой. Старое отступает, уходит в прошлое, но не просто покоряясь новому… Сегодня мы получили радиограмму обкома партии в ответ на нашу просьбу. Нашему руднику присвоено имя Наташи Дубравиной. Пусть же Дубравинский рудник всегда олицетворяет путь к новой, светлой жизни золотничников.
По залу пронеслись одобрительный гул, дружные хлопки.
— Откройте задвижки турбин! Перекройте холостой выпуск! — голос Степанова дрогнул от волнения.
В напряженной тишине было слышно, как вода сначала приглушенно зашумела, затем начала бурлить — и вот уже заклокотала в лопастях турбины.
Словно зачарованные, приискатели слушали первое движение машины.
Раньше всех пришла в себя Быкова. Сорвала с головы косынку и махнула ею как флагом.
— Крутится! Ура!
— Ура-а-а! — подхватили приискатели.
Возгласы, аплодисменты на миг заглушили гул турбины.
— Ну, друзья, теперь очередь за фабрикой, — сказал Степанов.
Все вышли из здания гидростанции. Приискатели окружили Степанова, Рудакова, Ивана Кравченко, и так все вместе, словно идя на штурм высоты, поднялись к зданию обогатительной фабрики.
Виталий Петрович подал команду включить дробилку, а сам подошел к первому цилиндрическому барабану — мельнице. Она начала медленно крутиться, громко стуча стальными шарами.
— Товарищи! Размалываем первую тонну с горы Медвежьей, — громко сказал Степанов. — Поздравляю вас, друзья, с большой победой!
— Ур-а-а! — мощно прокатилось по всей фабрике.
Немного смущенный Пихтачев подошел к Рудакову и крепко, по-мужски поцеловал его.
Глаза Ивана Кравченко увлажнились. И он, не тая своих чувств, стоял, растроганный, на виду у всех и ласково поглаживал стальное тело мельницы.
Степанов протянул руку к широкому окну и взволнованно сказал:
— Смотрите!
По узкоколейной дороге к бункерам фабрики стремительно катил электровоз с большим составом вагонеток, груженных рудой. Степанов взглянул на часы:
— Электровозы идут по расписанию!
— Красота-то какая! — трогая огромную бороду, проговорил Турбин. — Прямо глазам не верится, что мы все это сами отгрохали. Вчера Васька Егоров вез меня сюда на электровозе и всю дорогу включал сирену. «Тайге, говорит, салют. Пусть знает, что хозяин едет!»
— Верно, он новый хозяин тайги, — подхватил Рудаков.
…Уже стемнело, когда Степанов и Рудаков, осмотрев буровые работы на новой жиле, спускались по крутой дорожке к руднику.
Внезапно спохватившись, Сергей Иванович обшарил свой карман и, достав мятый конверт, протянул его Виталию Петровичу.
— Просили передать, а я протаскал целый день.
Виталий Петрович остановился, взял конверт. Нервно чиркая спичку за спичкой, прочитал письмо и молча передал Рудакову.
