— Хорошо, но план не выполняю, не хватает людей, — осклабился тот.
— Хорошего мало, московской партии будут нужны данные топографии. Вы это знаете?
— Но что я могу сделать? — Борис Робертович обворожительно улыбнулся.
— Не нужно было заниматься заготовками сена и дров, тогда бы вы уложились в срок, — задержав взгляд на лицо маркшейдера, сказал Сергей Иванович.
Тот улыбался теперь растерянно и вдруг закашлялся.
— Я рассчитывал… — начал он, но Рудаков резко оборвал:
— Я знаю, у каждого плута свои расчеты, но на этот раз вы просчитались. Сегодня же сдайте завхозу все ваши стога и поленницы.
— Вы изволите шутить, — пробормотал побагровевший Плющ.
— Нет, я не шучу. Порядки здесь были вольные, «таежные», многие путали государственный и артельный карман со своим. Ведь вы коммунист. За такие дела знаете что бывает?..
— Дорогой Сергей Иванович! Зачем же иметь врагов там, где можно иметь друзей? — вкрадчиво улыбаясь, спросил маркшейдер.
И неожиданно перешел в наступление. Он обвинял Рудакова в мелочности. Дрова и сено он сдаст. Но этим ли должен интересоваться секретарь партийного бюро? План золотодобычи проваливается, и вместо мобилизации сил на его выполнение начальник прииска бредит каким-то мифическим рудником, а секретарь партийного бюро потакает ему. Рудаков, видимо, забыл, кто такой Степанов, и, вместо того чтобы вывести его на чистую воду, он придирается по пустякам к честным коммунистам. Где его революционная бдительность? Что скажет на это секретарь?
— Сказанное вами похоже на шантаж, но я никогда не иду на сделку со своей совестью. Что вы разыгрываете комедию? Какую правду вы защищаете? Вы защищаете себя! Но об этом разговор еще впереди. — Рудаков круто повернулся и зашагал к вышке.
«Что может быть омерзительнее «высокоидейного» шкурника?» — подумал он.
У буровой вышки Рудаков застал Максимыча и белобрысого бурового мастера. Мастер стирал паклей с лица мазут, внимательно следя за стальными штангами, которые, шумно вращаясь, вонзались в землю.
Рудаков приветливо махнул рукой и подошел к деревянному ящику с разведочными образцами. В ящике ровными рядами лежали керны — цилиндрические куски коренных пород, извлеченных из буровых скважин.
Сидя на пне, Турбин рассматривал в лупу породу.
— О! Вот это да! — поднимаясь, весело пробасил старый разведчик.
Рудаков посмотрел через лупу и увидел на белом керне тонкие, похожие на паутину блестящие прожилки.
— Горка-то золотая! — крикнул ему на ухо разведчик.
Буровой мастер выключил станок и подошел к Турбину.
— Передохни чуток, паря, да посмотри-ка в лупу! — краснея от волнения, сказал Максимыч.
— Никак видимое золото! — присмотревшись, удивился мастер.
— Точно! Это и без анализа не ошибешься, — Максимыч погладил свою бороду-лопату. — Значит, золото и ниже есть, есть золото.
— С вас, Сергей Иванович, причитается, — щелкнув пальцем по горлу, засмеялся буровой мастер и, поглядев на яркое солнце, снял с себя тесный пиджак, сильно выгоревший на сгибах складок и на вороте.
— Все это хорошо, друзья. Но я хочу изменить план нашей разведки. Вот пришел посоветоваться. Присаживайтесь. — И Рудаков, поджав по-турецки ноги, опустился на землю.
— Как так изменить? — насторожился Турбин, зажав бороду в кулаке.
— Вот слушайте. У нас большинство разведчиков занято на поисковой разведке — роют канавы, проходят шурфы.
— А как ты, Сергей Иванович, обойдешься без поисков? — вежливо полюбопытствовал Максимыч.
— Наоборот, я предлагаю поиски вести самым совершенным способом — электроразведкой, а не задерживать уйму людей на канавах и шурфах.
— А так можно? — заинтересовался буровой мастер и присел рядом с Рудаковым.
Сергей Иванович достал папиросы, угостил мастера. Они закурили.
— Можно. Разведочная партия к нам приезжает — обком, как видите, помог. В партии есть геофизический отряд, он и проведет у нас поиски. А мы сейчас усилим проходку разведочной штольни и буровые работы. Согласны?
— А как это они без канав и шурфов найдут жилы? — усмехнулся в густые усы Турбин.
— Электроразведка выявляет с поверхности рудные зоны, примерно оконтуривает их границы и этим очень ускоряет поисковые работы, сокращает их объем. Хватит нам лопатой и кайлом ковыряться, — улыбаясь, закончил Рудаков.
Максимыч сдвинул на лоб картуз и недоверчиво почесал затылок: что это, охотничий рассказ? Буровой мастер слушал Рудакова как зачарованный, но, поглядев на Турбина, также неопределенно пожал плечами.
— Если не сказка, то давай испробуем твою физику, — пробасил Максимыч с прежним недоверием.
— Договорились. Теперь еще один вопрос: мало проявляешь заботы о своих разведчиках, Максимыч.
— Пошто так говоришь? — обиделся Турбин.
— Я обошел палатки и новые бараки. У многих разведчиков нет спальных мешков, спят без одеял. Не хватает посуды, вообще неуютно в бараках, холодно, — мягко объяснил Рудаков.
— Спальные мешки мне не дают. Говорят, лимиты выбрал. А что народу на разведке прибавилось — это завхоза не касается, задери его медведь. А холодно — значит плохо топят, хотя в тайге дров много, не покупать, — оправдывался Максимыч.
