— Вот мы собираемся строить рудник, а какой он из себя, как в нем люди работают, и не знаем. Зашел я в нашу библиотеку и попросил дать мне книжку о руднике. Мне дают учебник «Горное искусство». Я говорю: «Дайте мне художественную книжку о руднике, а формулы да чертежи я на курсах изучать буду». Отвечают: «О рудниках еще ничего не написано». Обиделся я. Что же это, наше дело такое нестоящее, что о нем и писать никто не хочет? А? — строго спросил Петро, глядя на белобрысого разведчика, слушавшего его с полуоткрытым ртом.
Тот пожал плечами, не зная, что ответить.
— А вот до революции написали о золотом руднике. — И, не зная, что еще сказать, Петро глянул в сторону иптешевской заимки и, поудобнее подобрав под себя ноги, начал читать вслух: — «Люди все встречались нам сумрачные, сосредоточенные. Даже и бабы невесело смотрели. Детей было не видно — они тоже на работе. Здесь чуть не с восьмилетнего возраста — хочешь жить, так обливай по́том каждый кусок хлеба… Черный рудник, где над тобой висят миллионы пудов земли, где ты схоронен, как труп в могиле, как червяк в орехе…» Слыхали? — многозначительно подняв книгу, сказал Петро. — «В один из таких рудников мы именно и отправились, — продолжал он чтение. — Перед нами оказалась черная дыра. Вверху торчала лесенка. Внизу она пропадала во мраке.
— Вот и наш колодец!.. Сейчас мы спустимся туда.
Нам дали свечи в руки. Мы зажгли их и не знали, что делать. Но вот первый, стоящий у отверстия, ступил на лесенку, еще несколько мгновений — и черная дыра точно проглотила его. За ним стали спускаться и мы. Скользкая мокрая лестница. Ноги едва-едва держатся на ее перекладинах, руки тоже вот-вот выпустят их… Чем ниже, тем брызги обильнее и обильнее. Вот уже целые струи воды бегут по мокрым стенам колодца. Колеблющееся и тусклое пламя наших свечей отражается в этих струях. Что-то скрипит около…
— Это… не беспокойтесь… бадья вверх поднимается с породой.
Скоро шорох, и журчанье ручьев, и скрип бадьи потонули в каком-то грохоте… Наконец ноги наши ступили на деревянный пол. Кругом была все та же вода. Прямо перед нами опять черная дыра, но она шла перпендикулярно к колодцу.
— Ну, теперь туда!..»
— Постой, Петро, закурим! — вынимая кисет, прервал Максимыч.
Они закурили, и Петро начал новую страницу:
— «Полусогнувшись, мы двинулись в этот штрек и прошли по нему сажен полтораста. Вверху поставлены крепи, чтобы земля не обвалилась. Падая сверху сквозь крепи, капли воды тушили нам свечи. Выработка то шла по наклону вниз, то сворачивала в сторону. Нам становилось дышать все труднее и труднее. В этом черном мраке подземного царства звуки скрадываются удивительно. Стук кайл услышали, только войдя в грот, где человек семь рабочих, по ступню в воде и обливаемые холодной водой сверху, ломали породу. Каждый, со всей силой ударяя молотом по лому, загонял его в кварц.
Из скважин, пробитых таким образом особым инструментом, выбиралась пыль — также иногда золотоносная, затем вставлялся патрон динамита с пистоном, содержащим гремучую ртуть.
От пистона висит вниз длинный фитиль.
— Ну, теперь подальше.
Мы бросились в ближайшие выработки.
Рабочие зажгли фитиль — и тоже к нам. Несколько секунд тишины. Послышался слабый гул. Каменные породы штольни точно вздрогнули. Отголосок взрыва замер в следующем гроте… Мы подождали еще несколько секунд и опять вернулись в только что оставленную нами ячейку подземного улья. На тех местах, где еще недавно в белом кварце зияли скважины, теперь блистали свежим изломом выбоины, а целые груды золотоносной породы лежали под ними внизу. Серый дым еще ходил под потолком грота. От этого дыма невольно разбаливалась голова…»
— Видали технику безопасности? Зато теперь шагу без нее не ступи… — снова перебил чтеца Турбин.
Петро вспомнил столкновение со Степановым в разведочной штольне и, лукаво посмотрев на разведчика, ничего ие ответил.
— «Вот и шахта… Вверху едва-едва, точно серая точка, мерещится ее отверстие, именно мерещится. То пропадает, то выступит вновь… Наконец, отверстие вверху стало расти и светлеть. Вот первый луч упал на нас; еще минута — и над нами раскинулось голубое небо. Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Все мы с головы до ног были в грязи».
— Ну и рудник! От такого подальше! — вырвалось у белобрысого, и, привстав на одно колено, он заглянул в книжку, будто сомневаясь в том, что в ней все написано так, как читал Петро.
— На днях я поеду на Новый и расскажу вам, как там рудник выглядит. Петро, наверное, устал, давайте я дочитаю и побегу в бараки тоже проводить беседу, Рудаков поручил, — сказала Наташа. И, взяв у Петра книгу, стала громко читать: — «Получается блестящая желтая горсточка, из-за которой через несколько времени совершится столько подлостей, преступлений…
