— Я твой папа.
— Ты дядя Зеня, — нахмурился. — Ты вывалился из велтолёта, а деду тебя насол. Неузели забыл?
— Э-э-э-э, — почесал затылок, — ну, да. Все верно. Я вывалился, а твой дедушка меня спас. А знаешь, куда я летел на вертолете?
— Куда?
— Тебя искал, — да, пришлось соврать, отчего стало не по себе, но как еще ему объяснить? — Только погода была плохая, дул сильный ветер, вот и упал вертолет. Но я твой папа, Паш.
— А мозно мне масынку взять? — как-то весь сжался, начал медленно сползать с дивана. — Я хочу поиглать.
— Да, конечно. Беги.
И Паша с большим облегчением схватил машину и умчался в их с Лизой комнату. А Соколов в состоянии полнейшего замешательства сел на диван и застыл. Все как-то не так получилось. Пашка словно вообще испугался. Или расстроился?
— Я же говорила, — Лиза подошла к нему, — он еще маленький.
— Да, ты права… наверно, — продолжал смотреть в одну точку. — Только вот он убежал от меня. Значит, что-то да понял.
— Растерялся. Он просто не знал, как реагировать. Видел, что ты от него чего-то ждешь, хочешь. И не понимал, чего именно.
— Н-да, думал, будет иначе, — откинулся на спинку.
— По-киношному? — присела рядом. — Но так не бывает, Жень, — вдруг испытала жалость к нему. Уж слишком расстроенным и каким-то отчаявшимся выглядел. — Здесь нужно время, чтобы вы оба привыкли. Пашка привыкнет быстро, а вот ты…
— Все думаешь, каким я был четыре года назад, таким и остался?
— Ну, люди не меняются, как бы нам того ни хотелось. Твой характер при тебе. Принципы, убеждения, приоритеты.
— А что с моими приоритетами не так? — покосился на нее.
— Ты и сам знаешь. Работа и только работа. Помнится, ты же мне и говорил, что твоя семья — это работа, а все остальное — хобби.
— Ошибаешься, Лиза. Люди меняются. Ты тому прямое доказательство. И я изменился.
— Когда же? Когда вертолет упал в озеро?
— Даже если и так? Какая разница, сейчас это произошло или год-два назад? Главное, что произошло. Разве нет? Я не забывал о тебе, вообще-то.
— Но и не искал, — перевела взгляд на Пашкины тапочки, лежащие в игрушечном самосвале, — вот же они, — грустно улыбнулась, — а я их искала.
— Я искал, — ощутил прилив злости, — но не так хорошо, как мог бы. И я, черт побери, говорю тебе правду. Идеальных людей не бывает. Ты тоже хороша. Просто сбежала. Не встала, не сказала мне, чтобы я шел со своим предложением куда подальше, не показала характер, а, молча, ушуршала и спряталась средь елей и сосен.
— Так, это я, выходит, виновата? Я?! — уставилась на него. — Хотя да, кое в чем я действительно виновата. Что понадеялась на тебя! Поверила! А ты! — но сейчас же сбавила тон. — А ты просто трахал меня в свое удовольствие, сразу после чего гонял как савраску по всем кабинетам твоей многомиллионной компании и вечно был недоволен. Хоть раз ты похвалил меня за работу? — и перестала сдерживаться. — Хоть раз сказал спасибо за то, что выручала тебя на каждом шагу?! За бессонные ночи, просиженные над документами, которые тебе мега-срочно нужны были с утра?! Нет! Нихрена! Я же секретарша! Я за это зарплату получала! Как ты там говорил? «А за премию надо особенно постараться»? — схватила плюшевого медведя и начала лупить им Соколова. — А я, твою мать, старалась! Но не за премию, сукин ты сын! Я хотела тебе нравиться! Хотела, чтобы ты меня любил!
Только вот Соколов не сопротивлялся, лишь изредка втягивал голову в плечи. Он не пытался перехватить ее руки или медведя. Нет. Он заслужил ее гнев.
А вот когда Лиза начала выдыхаться, когда слезы уже вовсю текли по раскрасневшимся щекам, застилая глаза, Евгений встал и поймал свою дикарку, прижал к себе.
— Лиз, — убрал с лица налипшие волосы, — я любил. Слышишь? Любил я тебя. И люблю. Просто смалодушничал. Но больше этого не повторится.
— Уже поздно, — произнесла сквозь всхлипы.
— Нет, не поздно, — и накрыл ее губы своими.
— Хватит, хватит меня провоцировать каждый раз, — притом обняла его за шею.
— Ты ведь придешь сегодня ночью? — продолжал касаться губами подбородка.
— Нет, не знаю… не приду…
— Если так, то я сам приду к тебе.
— И все-таки ты ни капли не изменился, — помотала головой. — Такой же настырный эгоист.
— Это не эгоизм, Лиз. Возможно, тогда в чем-то я и был эгоистом, но не теперь. Я ведь с ума по тебе схожу.
— Может, причина твоего сумасшествия в посттравматическом синдроме? — грустно улыбнулась.
— Прости, что не ценил тебя. Ты всегда и со всем справлялась, — уперся своим лбом в её. — Ты и сейчас справляешься. Пашка, отец, дом, работа, — в сотый раз вдохнул ее запах. — Позволь мне быть рядом. Позволь помочь вам.
— И что будет, если позволю?
— Я вас заберу отсюда, — в ту же секунду ощутил, как она напряглась, — Лиз, прошу тебя, не делай поспешных выводов, не обвиняй меня в настырстве. Просто подумай. Если тебе нравится природа, не вопрос, будем жить в окружении природы. Но рядом будет все, что необходимо для нормальной жизни, без сложностей, без головной боли о завтрашнем дне.
