Он взмахнул кулаками и шагнул к Павлу. Командир отошел к камельку, натянуто улыбнулся.
— Ну их к черту! — лениво произнес он.
— Правильно! — подхватил Станов. — Правильно, Пашка-полковник! По-моему...
Он полез целоваться к командиру, но качнулся и вместо Павла обнял столб, подпирающий потолок.
— Я хочу заснуть навеки в тихой келье гробовой! — косноязычно пропел Станов и грузно, мешком, осел на пол, неловко вывернув ногу.
— Спи, поручик! Тебе еще водку пить научиться надо.
Цыпунов перетащил Станова на шкуру, придвинул поближе к столу табуретку, сел и задумался, покусывая кончик ручки. Перед ним лежал чистый лист бумаги с царским гербом в левом верхнем углу. Павел несколько минут смотрел на двуглавого орла с хищно растопыренными когтями, затем старательно, с наслаждением крест-накрест перечеркнул его.
Павел оторвался от бумаги, поднял голову и прислушался. Пьяный поручик тоненько свистел носом. Иногда он тяжело вздыхал и что-то бессвязно бормотал. На дворе громко переговаривались отрядники. Напевно звенела пила, стучал топор. Павел почесал в волосах и снова углубился в писание.
«Эверов большой трус, испугается!» — подумал Павел и усмехнулся, вспомнив его прозвище Жирное сало.
Эверов часто жаловался, что война мешает торговать, и Павел решил подбодрить его.
Закончив послание, Павел запечатал конверт золотой отцовской печаткой и не одеваясь вышел на улицу.
— Эверову отдашь! — приказал он посыльному. — Да быстро езжай, чаевать нигде не останавливайся!
Тайга внезапно расступилась, и взору открылся продолговатый алас. На противоположном конце у лесистого мыска виднелась засыпанная по плоскую крышу снегом одинокая юрта. Из трубы вяло курился дымок. Растянувшись реденькой цепочкой, к ней медленно приближались головные дозоры. Левее на ровной белизне усеченными пирамидами выделялись стога. Не трудно было определить, что отсюда возят сено. От стогов тянулись глубокие борозды, запорошенные сенной трухой.
— Здесь и остановимся!
Замерзшие красноармейцы обрадовались и принялись усиленно погонять лошадей. Поворот дороги на некоторое время скрыл манящую теплом юрту. Но по тому, как весело бежал от дозора посыльный без винтовки, бойцы поняли, что вокруг спокойно, врага нет.
Назарка услышал яростный лай Пранчика и сразу догадался, что к ним кто-то пожаловал. Он накинул на плечи отцовскую шубу и выскочил во двор. Увидев вооруженных людей, Назарка удивленно разинул рот. Второй уже отряд посещал их жилище, стоявшее в стороне от большой дороги. Правда, ходили слухи, что у них останавливались красные, но Назарка на эти пересуды не обратил даже внимания. И у этих на шапках выделялись большие пятиконечные звезды.
— Разве красный поможет бедному! — сказал он своему другу Таппыю, повстречавшись с ним как-то на озере у проруби.
Тот подумал и согласился с таким веским доводом:
— Однако, нет.
