Михас сговорчиво кивнул, а Сергонэль, перехватив у него мою руку, потянул меня к выходу с Концертной Поляны.
— Ты потрясающе здорово танцуешь! Никогда не видел ничего более прекрасного, чувственного, возбуждающего. Давно ты занимаешься танцами? — заговорил со мной Сергонэль, отвлекая от мыслей о Кирсатэле, и не давая мне возможности оглянуться.
— Давно. Мы с Михасом танцуем в паре уже больше десяти лет. И, изначально, эта идея принадлежит ему.
— Ну, нужно отметить, что вы с ним добились высокого мастерства, — похвалил Сергонэль. — Ненаглядная моя, ты спешишь домой или мы можем поужинать вместе, в ресторане?
— Пойдем ужинать, — согласилась я. Это лучше, чем страдать дома в одиночестве и лить слезы о потерянной любви. Пусть возбужденные танцем эмоции улягутся и я успокоюсь.
Мы расположились в уголке зала, за двухместным столиком, и быстро получили свой заказ. У Сергонэля овощное рагу с куском жареного мяса. У меня кусочек запеченной рыбы и креманка с фруктовым салатом. Кувшинчик сока и по бокалу ягодного вина. Пока мы неспешно ели, Сергонэль как-то незаметно разговорил меня. И, в итоге, мы стали болтать обо всем на свете. О танцах, о Бегах и Боях, об охоте и рыбалке в лесу, о полетах на аэростате, обсудили разную психологию орков, гномов и эльфов.
Не знаю, вино ли помогло или Сергонэль со своим искренним вниманием и интересом, но я постепенно расслабилась. Сбросила напряжение пережитого выступления, своей реакции на Кирсатэля и его на меня, и связанного со всем этим эмоционального накала.
Ничто не предвещало того, что сделал Сергонэль в конце ужина. Расстегнув клапан нагрудного кармана рубашки, он достал два парных брачных браслета, аккуратно уложенных один в другой, снаружи тот, что побольше диаметром, внутри тот, что поменьше. Расположив их на своей открытой ладони, он придвинул ее ко мне. Красивые браслеты, отметила я, рассматривая их. Узкие, изящные, легкие, очень дорогие. По всей окружности, в ювелирную вязь плетения, инкрустированы крошечные ограненные кристаллики, придающие объем и завораживающее сияние.
— Ариэль, — призывно глядя мне в глаза, обратился ко мне Сергонэль, — ты согласишься быть хозяйкой в моем доме?
Я так и застыла с недожеванным фруктом за щекой. И с волнением судорожно думала, что бы ответить. Замужество никак не входит в мои планы на ближайшие годы. Но как это сказать Сергонэлю, не обидев его отказом?
Во время неловкой паузы, я увидела, как спокойная уверенность в положительном ответе, сменяется во взгляде Сергонэля на тревожное недоумение.
Сглотнув и смочив пересохшие губы глотком вина, я, отставив бокал, с примирительными, ласковыми интонациями в голосе сказала:
— Сергонэль, ты умен, силен, успешен, богат, красив, отличный любовник и завидный муж. Так что, я уверена, любая свободная женщина охотно примет твои брачные браслеты. Да ты и сам это знаешь. Но именно я, пока, не собираюсь замуж. Мне мало лет. Я только закончила учиться и сейчас хотела бы найти свое призвание, и чего-то в жизни достичь. Ко всему прочему, ты для меня слишком властный и слишком взрослый. Большая разница в возрасте и жизненном опыте только усугубит твое давление на меня. Мне же, в будущем, хотелось бы выступать в паре на равных. Так что, осчастливь этими браслетами какую-нибудь другую женщину, более тебе подходящую. И сам будь с ней счастлив, — виновато улыбнувшись, я согнула его пальцы, пряча браслеты в его сложенной ладони, и трусливо опустила глаза, чтобы не видеть его реакцию.
— Нет, Ненаглядная моя, мне не нужна другая женщина. Их было немало в моей жизни, всяких, разных, и никогда, ни одной из них, мне в голову не приходило предложить брачный браслет. Так что, я просто подожду, когда ты будешь готова принять его.
Я снова посмотрела ему в глаза, опасаясь увидеть разочарование, или раздражение, или злость, или обиду. Но разглядела в них только спокойную уверенность в себе. Вот уж упрямый, несгибаемый мужчина! Улыбнувшись мне, он без какой-либо неловкости убрал браслеты в нагрудный карман, и я с облегчением выдохнула.
Выйдя из ресторана, Сергонэль довел меня до дома и простился до завтра, легко поцеловав на прощанье.
Родители уже тоже вернулись после концерта. Выслушав их одобрительные оценки нашему с Михасом танцу, объяснила, что поужинала в ресторане и, сославшись на усталость, поспешила в свою комнату.
Забравшись в постель, я долго ворочалась, не в силах уснуть. Тот аргумент, что мне мало лет, это конечно лукавство, призванное смягчить отказ от брака. Вон, Кирсатэлю я сразу, не задумываясь, дала согласие. Так в чем же дело? Что ж получается, я теперь и замуж никогда не выйду, подозревая всех мужчин в неумении хранить верность? А сами-то мы, женщины, способны быть верными? И главное ли это в брачном союзе? Да и зачем, вообще, нужен этот брак для самодостаточной женщины, способной себя обеспечивать материально?
Я уснула, так и не найдя ответов на свои вопросы.
