В начале Гермиону переполнял энтузиазм. Положив все личные сбережения, а так же то, что скопили для нее родители, она выкупила большой, требующий серьезного ремонта дом. Девушка с оптимизмом смотрела на растрескавшиеся стены и текущие трубы, понимая, что способна навести здесь порядок. Но стоило только раз посетить специализированный магазин и справиться о цене услуг строительной бригады, как уверенность в собственных силах несколько пошатнулась. Но не в правилах Гермионы Грейнджер было сдаваться вот так просто. Для начала она села за стол и составила смету расходов на ремонт и другие нужды. Сумма вышла весьма впечатляющей, но девушка не отчаялась. Она открыла счет в банке и обошла друзей. Близкие поддержали, некоторые незнакомые волшебники тоже не остались безучастными. Гермиона понимала, что все Уизли с удовольствием помогли бы ей не только материально, но и физическим трудом, но как раз им она очень не хотела говорить о своих планах, как и другим, самым близким. Она не готовила сюрприз, просто боялась начать и не справиться…
Спустившись с крыльца, Гермиона села на выщербленную ступень. Залитая солнцем мостовая безмолвствовала в обеденный час. Июльский зной разогнал всех по домам, и никто не мешал темноволосой девушке размышлять, сидя на ступенях очень старого дома. С одной стороны Гермиона понимала всю заманчивость предложения Люциуса Малфоя: если сумму, которую он предлагал за несколько дней, проведенных в обществе младшего Малфоя, сложить с теми средствами, что у нее уже имелись, получится очень здорово, и можно будет, наконец, приступить к работам. Другой стороной был сам Драко Малфой, и Гермиона очень сомневалась, что сможет выдержать присутствие юноши хотя бы какое-то время. И дело не в личной неприязни. Война изменила многое, и ее отношение к бывшим неприятелям в том числе. «К тому же, — уговаривала себя Гермиона, — он тоже пострадал при сражении за Хогвартс, а значит, его судьба не должна оставить меня равнодушной. Хотя бы, как колдомедика».
Она уже почти решила вопрос в пользу Драко, заставляя себя мысленно возвращаться к вознаграждению, посуленному Люциусом Малфоем, когда в условленный час появилась у парадного Малфой-Мэнора. Лишь занеся руку над дверным молоточком, она усомнилась в верности принятого решения. «Должен же быть иной путь. К тому же есть тысячи других способов раздобыть необходимые средства», — думала она, и рука медленно поползла вниз. Она уже приготовилась к трансгрессии, как вдруг тяжелая, с кованым декором дверь, распахнулась, и на пороге возник, нет, не домовик, а Люциус Малфой, собственной персоной.
— Здравствуйте, мисс Грейнджер. Я знал, что вы придете. Надеялся, что не сможете отказать, — с этим словами он легко, но цепко поддел окончательно растерявшуюся Гермиону под локоть и буквально втащил ее в просторный, прохладный холл.
Совладать с собой оказалось задачей не из легких, и Гермиона зажмурилась. Всего на миг. Слишком яркой вспышкой пронзили девушку воспоминания о последнем визите в Малфой-Мэнор в качестве гостьи. И вовсе не по своей воле. Но, открыв глаза, Гермиона едва сдержала удивленный возглас. Поместье Малфоев запечатлелось в памяти глубоким монохромным отпечатком зловещих серых интерьеров и отвратительного вида антикварных безделушек, поблескивающих серебряными боками в полумраке.
Холл Мэнора, представший изумленному взгляду теперь, претерпел радикальные изменения. Повсюду, куда только возможно было дотянуться взглядом, царствовал простор почти полностью освобожденных от мебели комнат. Интерьер дома изменился до неузнаваемости. Стены оштукатурили и выкрасили чем-то светлым, едва заметно искрящимся в свете солнечных лучей, щедро проникающих сквозь распахнутые настежь окна.
От взгляда Люциуса не укрылось замешательство Гермионы, посему, вернув ее из мира дум деликатным кашлем, он произнес:
— Я прикажу домовикам подать для нас чай в мой кабинет. Беседовать там гораздо удобнее, — знаком он пригласил ее за собой, увлекая вглубь дома извилистыми коридорами.
Она все шла и шла, видя впереди широкую спину Люциуса. Не веря, что находится в доме Малфоев, Гермиона продолжала рассматривать внутреннее убранство Мэнора. Повсюду одна картина: будто дизайнер-минималист, приглашенный сюда, выкинул прочь вековой хлам, придав поместью вполне уютный вид современного английского жилища. Единственное, что привело в Гермиону в недоумение — это перила, проложенные вдоль стен повсеместно. Тонкие, изящной работы, брусья, увенчанные на стыках резными фигурками животных, замерших в самых разных позах, они выглядели странным украшением, не вполне вписывающимся в общую картину.
