Но уже не могу я отсюда уйти. Нелли забрать надо. И с этой махиной разобраться. И с долбанным метаморфом, который влез в мою жизнь без спроса. И всё это время спокойно вертел ей, как хотел.
Только теперь я осознал, в какой опасности моя большая семья. Все те, кого люблю. Пока он есть, мне не будет покоя.
— Вы расстроены, владыка? — Спрашивает Омбер, отреагировав на мою задумчивость.
Подмывает спросить ради чего они тут существуют вообще? Ради своей науки? Поклонения Сфере? Ради войны?
— Нет, вовсе нет, — отвечаю и замечаю в небе проявляющиеся очертания Гра. А я и не заметил, что уже вечереет.
Девки тоже уставились в небо, зашептали что–то, закатывая глаза. Впервые увидел, как они молятся на планету, где у нас столько врагов. Нет, они не хотели ими быть. Просто они не могут иначе. Подобно Титану здесь, мы нависли над ними, угрожая стереть в порошок всё, что им дорого. Нет, мы не Титан. Мы хуже.
Но как им доказать, что я не собираюсь их уничтожать? Отлететь подальше и получать радиацию от местного солнца, не закрываясь больше планетой? Тогда изменится флора и фауна девяти миров на платформах, которая устоялась уже здесь. Нет, мы, конечно, продержимся какое–то время, но в итоге Система сдастся. Потому что порядком поизносилась.
Продолжили путешествие до головы Титана, дошли по шее до подбородка. Дальше Омбер взвыл и остался внизу. А я начал подниматься вверх уже с тремя дамочками из сопровождения. Двенадцать пролётов преодолел, чтобы подняться на очередную вершину и оказаться у приоткрытого рта монстра. Безумно хотелось туда заглянуть, но дорожка обходила стороной. Обошли нос, как пятнадцатиэтажный дом, который местные умудрились оприходовать под огневую точку. Над глазом у нижнего века последняя смотровая и тупик. Когда я дошёл и уткнулся в деревянные перила, девки вздохнули с облегчением.
А вон и глаз! Распахнутый, будто это всего лишь статуя. На Тёмном континенте была дыра, а здесь синяя поверхность зрачка с фасеточным покрытием. Очень смахивает на Стеклянное море, но синевато–зеленоватого оттенка. Если присмотреться, видны в глубине крупные узоры и создающие впечатление фасетки. Похоже, когда он оживёт… если оживёт, то подсветится там красиво.
Нет, я слишком долго сюда плёлся. Чтобы вот так остановиться.
— Подождите тут, девчонки, — сказал я и отошёл в сторонку. Вызвал броню с турбинами и взмыл в воздух, быстро добравшись до поверхности глаза.
— Куда! Ай! Стой!! — Засуетились на смотровой площадке курицы. — Мей Ран! Тревога!! За Омбером, скорее!!
Одна убежала звать профессора, две другие активировали энергетические луки. На носу вроде как тоже засуетились, направляя в мою сторону баллисту.
Но мне плевать. Я разгуливаю по глазу Титана. И ищу здесь хоть какие–то подсказки. Площадь поверхности примерно в пару больших футбольных полей, ухожу к границе и иду вдоль стыка глаза и века, выискивая дыры. Но сразу впечатление складывается, что всё запаяно на славу. По ощущениям под ногами даже не резина, а бетон.
Присаживаюсь на корточки, прислоняю ладонь, пытаясь ощутить хотя бы малейшие вибрации или какую–нибудь энергию. Хоть что–то! Всматриваюсь, как же всё монолитно вблизи.
Исследую, вынюхиваю, чувствуя, как всполошились вокруг, но не стреляют, видимо, бояться в Титана попасть.
Дохожу до угла глаза к переносице, где вроде как пещера. Полез туда, двадцать метров и тупик, я его издалека уже увидел. А ещё сумел разглядеть тонкие голубые жилы, которые светятся под поверхностью его покрова. И не просто светятся, а пульсируют! Как только осознал это, дыхание перехватило.
Вот чёрт, всё–таки не совсем он выключен. Какие–то процессы в нём продолжаются. Мысль возникла магией земли пробить шкуру, трещинами прокопать. Но вдруг внешний раздражитель его и пробудит?
Снова взмываю в воздух и перелетаю в рот Титана, попутно узрев масштабы суеты внизу. Самок тридцать в штатском бегут к конечной смотровой у Глаза. Но уже в процессе останавливаются, заметив меня в воздухе. Баллиста на носу тоже пытается среагировать, поворачиваясь за мной. Во дуры.
А во тру монстра действительно интереснее и страшнее одновременно. Вместо зубов пластины, меж которых прошмыгиваю, дальше глотка, в которой целое зелёное болото застыло, не дающее пройти дальше. По виду и на ощупь больше на янтарь смахивает. Будто желудочная кислота застыла. Поковырял когтями и мечом, от скрежета в ушах зазвенело, но вскоре удалось хоть на пару сантиметров углубиться. Когда вынул клинок Сехмет, на кончике лезвие аж почернело, и даже показалось, что оно вот–вот расплавится.
Твою мать. А клинок–то жалко!
Оставив эту идею, полетел назад. Домой? К Омберу? Не! В ноздрю Титана! Снаружи уже под сотню баб набежало, планеры одноместные кружат. Вижу, Омбер ковыляет, спешит.
— Владыка, остановитесь! — Кричит мне с деревянной дорожки протяжно.
Залетаю в огромную пещеру ноздри. И уже в процессе ощущаю, как эта тварь дышит!! Слабое дуновение идёт то в одну сторону, то в другую. Нет, вроде показалось. Но этот гул, как хоровое пение… всё равно общим фоном давит на уши.
