Тем временем ноги несли меня по узким улочкам города, иногда сворачивая в самых неожиданных местах. Стараясь никого не задеть, я ловко маневрировал между людьми. Столь большое число прохожих объяснялось не только тем, что был выходной день, – впервые за две недели выглянуло солнце. Неожиданно ноги остановились. По-видимому, они решили, что довольно стесывать подошвы ботинок и пора немного передохнуть. Я стоял на широком каменном мосту, выложенном брусчаткой. Это одно из исторических мест нашего города. Если память мне не изменяет, мост был построен порядка двухсот лет назад и до сих пор не утратил своего каменного величия. Он был призван из небытия, чтобы соединить две части города, разделенные мутной глубокой рекой. Если бы меня попросили сравнить его с каким-нибудь известным мостом, то в первую очередь я бы вспомнил Карлов мост в Праге, хотя стоит все-таки сделать небольшую оговорку: наш поменьше и поскромнее.
Я прислонился спиной к перилам и начал разглядывать проходивших мимо людей – слушал их голоса, изучал лица. Если бы я захотел, то за долю секунды смог бы узнать почти все о ком угодно, но ведь так совсем неинтересно. Поэтому я следил за ними и пытался угадать, кто они, откуда и чем занимаются. Как оказалось, это у меня превосходно получалось. В какой-то момент ко мне подошел мальчик лет семи. Вначале я его даже не заметил, но когда малыш несколько раз настойчиво подергал меня за рукав, я все же обратил на него внимание. Его звали Шарль Миремон, и до этого момента я не был знаком ни с ним, ни с кем-либо из его родных. На нем был костюмчик белого цвета, а в руках он держал маленький разноцветный мяч. Шарль смотрел на меня своими большими голубыми глазами и улыбался. Неужели у детей действительно бывают такие глаза? Необыкновенно красивые и глубокие.
– Привет. Почему ты тут один? – спросил я малыша.
– Я потерялся, – ответил Шарль, и его нижняя губа слегка задрожала.
– Ну не волнуйся! Твои родители наверняка где-то здесь.
– Вы ведь можете мне помочь?
– Я? Могу. Но почему ты подошел именно ко мне? Ведь здесь полно других людей.
– Потому что вы такой грустный. Я подумал, что вы тоже потерялись и вдвоем нам будет легче.
– Да ты умен не по годам. – Слова мальчугана вызвали улыбку на моем лице.
– А как вас зовут?
– Разве это так важно?
– Да! – воскликнул Шарль и топнул ножкой о брусчатку. – Должен же я знать, как зовут моего друга.
– Называй меня Даниель.
– А меня зовут Шарль Миремон. – Он схватил меня за палец и подергал из стороны в сторону, имитируя рукопожатие.
– Я знаю.
– Откуда? – От удивления Шарль широко открыл рот, а его глаза стали еще больше. – Вы волшебник?
– В каком-то роде да. – Я подумал о том, что в мире волшебников мне была уготовлена учесть злодея.
– Покажите, пожалуйста, какой-нибудь фокус!
– Сейчас, к сожалению, не могу, – я пожал плечами, будто бы извиняясь.
– Жалко. А почему вы все-таки такой грустный? Вы потерялись?
– Да, возможно.
– Вы не такой, как другие дяденьки. Вы очень си-и-ильный, – протянул Шарль, широко расставив руки и встав на цыпочки, – и грустный. А где ваши родители?
– Не здесь. Они очень далеко.
– На небе? – предположил Шарль и нахмурился.
– Что? – переспросил я, хотя услышал его вопрос с первого раза.
– Мама говорит, что люди уходят на небо, когда приходит их время.
– Твоя мама права. Она наверняка очень волнуется, что ты потерялся. – Мне действительно было приятно разговаривать с маленьким человеком, но все-таки нужно было вернуть его родителям.
– Да. Помогите мне ее найти, волшебник Даниель!
– Я уже знаю, где она. Пойдем, – ответил я и протянул малышу руку.
Он, ни секунды не сомневаясь, смело ухватился за нее, и мы пошли по направлению к булочной, которая располагалась на улице перед мостом. Пусть отсюда здания было и не видно, но я отчетливо слышал крик души женщины, впавшей в отчаяние.
Шарль вприпрыжку шел рядом и пел детскую песенку о дружбе. Со стороны мы смотрелись очень странно: непонятный небритый мужчина в черном костюме и счастливый малыш, одетый во все белое. Самое удивительное в детях то, что их не затуманенный бредовыми проблемами взрослых разум способен воспринимать информацию такой, какая она есть на самом деле. Их сердца еще не успели познать боль, и потому они тонко чувствуют все, что происходит вокруг. Именно поэтому Шарль и подошел ко мне: за толстой оболочкой из плоти и костей он разглядел мое настоящее «я».
Мы были в паре десятков шагов от конца моста, а я уже мог разглядеть маму малыша. Она сидела на лавочке и горько плакала. Рядом с ней на земле стояли две большие сумки с продуктами, а в руках она теребила панамку Шарля. Я присел на корточки рядом с мальчиком и показал рукой на несчастную женщину.
– Вот и твоя мама. Беги скорее к ней, а то она без тебя плачет.
– Спасибо большое, волшебник Даниель! – Малыш крепко обнял меня и вложил в руку свой разноцветный мяч.
– Зачем ты его мне отдаешь? – удивился я.